Социокультурные проблемы жизнеобеспечения в криосфере Земли

Освоение арктических территорий продолжает оставаться одной из приоритетных задач государственной политики в связи с их богатством многими незаменимыми природными ресурсами, играющими ключевую роль в экономике страны. При этом по сложившемуся стереотипу суровую северную природу принято отождествлять лишь с враждебной для человека стихией, которая является преградой для овладения ими. Значительно реже вспоминается тот факт, что природная среда Севера сама по себе является уникальным ресурсом, обеспечивающим равновесие многих экологических систем планетарного масштаба, а традиционная культура коренных народов Севера являет собой примеры гармоничного сосуществования человека с "царством холода и мрака".

Одним из ключевых терминов раскрывающих механизмы жизнедеятельности человека на Севере является понятие жизнеобеспечение. Люди, населявшие Север в разные времена, представители разных этнокультурных групп и форм освоения выработали свои собственные, отличные друг от друга принципы жизнеобеспечения. Основной целью данного раздела является  обзор подобных принципов жизнеобеспечения и последующий анализ характера их взаимодействий.

Но в начале попробуем уточнить смысл самого понятия "жизнеобеспечение". В широком смысле оно наиболее часто употребляется в ситуациях, связанных с проблемами поддержания жизнедеятельности людей, по каким-либо причинам, помещенным в искусственную среду обитания (к примеру, находящихся в космическом полете). В данном случае, несмотря на многочисленные исследования, посвященные поиску возобновляемых ресурсов, которые смогли бы обеспечить замкнутый цикл жизнеобеспечения в пределах космического корабля, пока остается очевидным, что в искусственно созданной, оторванной от природы среде обитания пока невозможно создание такого цикла. Этот пример красноречиво свидетельствует о том, что, несмотря на развитие научно-технического прогресса, человек не может пренебрегать естественными законами природы в рамках задач собственного жизнеобеспечения. Исходя из этого, для идеальной модели жизнеобеспечения на Земле можно дать следующее определение: "жизнеобеспечение это такой принцип взаимодействия определенного этнокультурного сообщества с окружающими его ландшафтом и природной средой, который способен обеспечить замкнутый цикл потребления и воспроизводства природных ресурсов, необходимых для устойчивой жизнедеятельности этого сообщества и его будущих поколений".

Однако, очевидно, что современные модели жизнеобеспечения, сложившиеся в индустриальном обществе, не могут быть полностью соотнесены с этим определением. В первую очередь, это связанно с тем, что в них объемы потребления природных ресурсов несоизмеримо превышают существующие в природе возможности для их восполнения. Поэтому сегодня мы все чаще можем слышать тревожные прогнозы того, на сколько поколений или на сколько лет населению Земли хватит угля, нефти, пресной воды и ряда других ресурсов, без которых мы не можем себе представить сегодняшнее существование. Это указывает на то, что гипертрофированное потребительское отношение к природной среде все более противоречит естественным законам жизнеобеспечения и ставит на путь экологической, экономической и социокультурной катастрофы не только индустриально развитые страны, но и человечество в целом. Данные проблемы имеют особое значение для обширных территорий, лежащих в пределах криолитозоны (около 65% территории Российской Федерации), которые, с одной стороны, богаты природными ресурсами, играющими лидирующую роль в экономике государства, с другой – обладают крайне хрупкими и уязвимыми экосистемами и традиционной культурой ее коренных народов. Последняя, заслуживает пристального влияния благодаря тому, что в ее рамках сложились уникальные принципы жизнеобеспечения, на протяжении долгого времени обеспечивавшие гармоничный баланс между природой Севера и хозяйственной деятельностью человека.

В гуманитарных научных дисциплинах понятие "жизнеобеспечение" получило наиболее последовательную разработку в сфере этноэкологии. Во второй половине ХХ в. оно было введено в научный оборот американским этнографом Р. Лоуи как термин subsistence (дословно - существование, пропитание, средство поддержания жизни). При этом, как отмечал И.И. Крупник, понятие "жизнеобеспечение" можно в значительной мере считать оригинальным русскоязычным образованием, имеющим более широкую трактовку (Крупник, 14). В книге "Арктическая этноэкология" И.И. Крупником были выделены такие базовые понятия, как культура жизнеобеспечения и система жизнеобеспечения. Под культурой жизнеобеспечения автор понимает компоненты материальной (и отчасти духовной) культуры, которые "непосредственно направлены на поддержание жизнедеятельности людей", т.е. поселение, жилища, одежда, пища и т.п. (Крупник, 15). Система жизнеобеспечения представляет собой взаимосвязанный комплекс особенностей производственной деятельности, демографической структуры и расселения, трудовой кооперации, традиций потребления и распределения, т.е. экологически обусловленных форм социального поведения, которые обеспечивают человеческому коллективу существование за счет ресурсов конкретной среды обитания. (Крупник, 15).

Любая форма жизнеобеспечения складывается вокруг определенного стержневого ресурса, около которого строится жизнь этнокультурного сообщества. К таким ресурсам чаще всего можно отнести природный ландшафт, его флору и фауну. Можно говорить о специфических типах жизнеобеспечения, сложившихся в пустыне, прериях, степи, тайге или тундре. Отдельно можно выделить принципы жизнеобеспечения, характерные для современных индустриальных поселений и мегаполисов.

Традиционную культуру коренных народов Севера можно рассматривать в качестве адаптационного механизма, осуществлявшего жизнеобеспечение этноса в специфических ландшафтных и природно-климатических условиях криолитозоны. К примеру, в условиях тундры, основу традиционного природопользования таких народов, как ненцы составлял тандем «человек – олень». Эти два составляющих не могли прожить друг без друга. Олень являлся для этих народов универсальным источником жизнеобеспечения. Он служил им и средством передвижения, и пищей, и одеждой. Вокруг оленя выстраивались многие самобытные атрибуты культуры и ремесел. При этом традиционная кочевая культура народов, населявших тундру, выступала в качестве своеобразного регулятора, обеспечивавшего воспроизводство поголовий оленей, поиска подходящих для них угодий. Таким образом, она обеспечивала замкнутый цикл жизнеобеспечения, который удовлетворял как потребности самого этноса, так и условия, необходимые для восполнения экосистемы, являвшейся средой его обитания.

Русские первопроходцы заложили первые принципы дисгармонизации этого баланса между природой и человеком, привнеся на территорию Севера промысловые принципы хозяйствования. Для них стало характерным стремление добыть как можно больше природных ресурсов (в первую очередь пушных животных, мех которых являлся в то время наиболее дорогим товаром, поставляемым государством за границу). Подобная парадигма жизнеобеспечения стала приводить к истощению отдельных природных ресурсов. Исторические источники свидетельствуют о том, что к XVIII столетию, во многих районах Сибири резко сократилась численность пушных зверей, в некоторых местах они были истреблены полностью. Однако, в остальном, деструктивное воздействие на природу потомков русских первопроходцев Сибири, впоследствии ставших ее старожилами, было не столь значительным. Такие присущие им элементы жизнеобеспечения, как сельское хозяйство, охота и собирательство в большинстве случаев серьезно не нарушали сложившегося здесь ранее экологического баланса.

Индустриальное освоение районов Крайнего Севера, стремительными темпами развернувшееся во второй половине ХХ столетия, не только привнесло на их территорию принципиально новые формы хозяйствования, но и положило начало глубокому мировоззренческому и экологическому конфликту парадигм жизнеобеспечения. Государственный подход к освоению северных территорий начал разрушать долгое время успешно функционировавшие на них естественно-сложившиеся системы жизнеобеспечения.

В традиционной культуре коренных народов Севера окружающая их природная среда рассматривалась как неотъемлемая часть их собственного бытия. В ней природа была представлена как полная сакральных смыслов синкретическая целостность, дисгармонизация и разрушение которой, по сути дела, были тождественны разрушению целостности мировоззрения человека, в ней живущего.

С мировоззренческих позиций людей, осуществлявших индустриальное освоение северных территорий, экстремальный характер их природной среды рассматривался лишь в качестве враждебной человеку стихии, ресурсными богатствами которой необходимо было овладеть любой ценой. Ее обустройство путем строительства новых городов воспринималось как единственный возможный путь к тому, чтобы сделать эти территории пригодными для жизнедеятельности человека.

При этом жизнеобеспечение новых индустриальных городов Севера оказалось крайне сложным и дорогостоящим процессом, связанным с необходимостью доставки в них с "большой земли" многих необходимых для жизни продуктов и изделий, сложностью проведения инженерно-строительных работ в условиях криолитозоны, необходимостью создания социальной инфраструктуры, для обеспечения нормальной жизнедеятельности постоянно проживающих здесь людей.

Таким образом, поддержание жизнеобеспечения индустриальных поселений на Крайнем Севере (несмотря на их большое значение для экономики государства) потребовало привлечения извне колоссальных материальных и человеческих ресурсов. Его неизбежными "издержками" стало разрушение экологии и традиционного уклада старожилов Севера.

Сегодня все большую тревогу вызывает дальнейшая судьба крупных городов Российского Севера, в которых преобладает монопрофильная (ресурсодобывающая) экономика. Учитывая исчерпаемость в недалеком будущем большинства месторождений углеводородных ресурсов, вблизи которых расположены наиболее заселенные районы индустриального освоения, и необходимости освоения новых северных территорий, все большую актуальность приобретают исследования, посвященные поиску новых, альтернативных индустриальным моделей жизнеобеспечения на территории Крайнего Севера.

Можно выделить две основные перспективы их развития. Первая из них состоит в адаптации к условиям современности тех принципов жизнеобеспечения, которые сложились в традиционной культуре коренных народов Севера, а также русских старожилов Сибири, осуществлявших на ее территории аграрно-промысловые формы хозяйствования (оленеводство, рыболовство, собирательство и охота). Вторая перспектива заключается в поиске инновационных путей постиндустриального развития северных территорий. К ним можно отнести раскрытие их рекреационного потенциала, развитие альтернативных отраслей экономики, которые могли бы быть, к примеру, связаны с производством медикаментов из натуральных компонентов, развитием информационных технологий, использованием определенных свойств криогенных ресурсов в развитии северных территорий.

Таким образом, основная задача подобных исследований лежит в поиске путей к диверсификации социально-экономической жизни Российского Севера и, соответственно, выработке новых парадигм жизнеобеспечения, которые могли бы обеспечить его сбалансированное социально-экономическое и экологическое развитие.

К сожалению, рамки настоящего исследования не позволяют дать даже краткого обзора принципов жизнеобеспечения многочисленных народов Сибири, населявших ее территорию с древнейших времен до начала ее русского освоения. Безусловно - это задача будущих исследований для решения которой возможно осуществление реконструкции принципов жизнеобеспечения древних сообществ, опирающихся на результаты археологических исследований. Мы же ограничимся кратким обзором принципов жизнеобеспечения лишь тех народов, которые продолжают сегодня играть заметную роль в социокультурной и хозяйственной жизни Сибири.

Ниже вы можете ознакомиться с некоторыми публикациями, посвященными социогуманитарным проблемам жизнеобеспечения и освоения Сибири и Российского Севера.

• Федоров Р.Ю. Русское освоение Урала и Западной Сибири в цивилизационном срезе.

• Ганопольский М.Г., Цибульский В.Р., Литенковоа С.П., Федоров Р.Ю. Социокультурное пространство Тюменской области: опыт структурно-коммуникативного анализа.