Федоров Р.Ю.

Традиционная культура белорусов-самоходов Приишимья: механизмы идентичности и трансформаций.

* Работа поддержана грантом РГНФ № 09-01-00567а/Б.

В современной социокультурной ситуации России можно проследить две антагонистичные, но тесно связанные между собой тенденции. Первая из них характеризуется размыванием границ между разными этническими культурами, стремительно нарастающим в эпоху глобализации. В первую очередь, данная тенденция связана с разрушением традиционных механизмов культурной преемственности поколений, всегда имевших место внутри определенного рода или поселения. На смену им функции инкультурации новых поколений все больше берут на себя средства массовой информации и коммуникации, преимущественно транслирующие прототипы этически эклектичной массовой культуры. Однако, в противовес этой тенденции, можно последить и обратные ей процессы возрождения национального самосознания и этноконфессиональных традиций отдельных локальных сообществ. Данные процессы, в частности, получили свое активное развитие в новейшей истории постсоветских государств. 

Исследование этих тенденций имеет большое значение для комплексного изучения социокультурной жизни Сибири, особенности которой складывались под влиянием представителей многих самобытных этнических культур, принимавших участие в ее освоении.

Топология исторических маршрутов и ареалов освоения Сибири во многом предопределила пространственную организацию ее культурного ландшафта. Несмотря на то, что многие маршруты освоения давно утратили свою актуальность и прекратили существование, они продолжают фокусировать в себе отдельные формы традиционной культуры, сложившиеся в эпоху их расцвета [1]. В этом плане ареалы аграрной колонизации Сибири, наиболее концентрированно сложившиеся вокруг Транссибирской магистрали, являются достаточно сложным объектом исследования. На первый взгляд они могут показаться достаточно статичными и гомогенными с точки зрения их социокультурных особенностей. Однако при более внимательном рассмотрении, приходит понимание того, что данный стереотип во многих отношениях ошибочен. В отличие от ряда достаточно однородных аграрных историко-культурных зон, которые можно встретить в Европейской России, ареалы крестьянского освоения Сибири оказались сотканы из множества расположившихся в непосредственном соседстве друг от друга этнокультурных типов поселений, сформированных переселенцами из разных уголков Российской Империи. К ним можно отнести часто встречающиеся в Сибири чалдонские, поморские, старообрядческие, тюркские деревни и целый ряд других аграрных поселений, обладающих выраженной этнокультурной артикуляцией.

Одним из примеров подобных национальных аграрных поселений Сибири являются возникшие в конце XIX - начале ХХ вв. в Приишимье деревни, основанные переселенцами из Белоруссии. В Сибири эти люди получили название "самоходы". В словаре Ожегова понятие "самоход" определяется, как "человек, двигающийся своим ходом, на собственной тяге" [2].

Действительно, до того как Транссиб прошел через Приишимье, большинство переселенцев из Белоруссии совершали свой путь в Сибирь на обозах. Местные жители нередко вспоминают и еще одну смысловую грань этого слова. Самоходами были те люди, которые пришли в Сибирь самовольно, тем самым, представляя собой наиболее мобильную часть белорусского крестьянства, не побоявшегося пройти тысячи километров тяжелого, подчас полного лишений пути в поисках лучшей доли. 

На территории современного Викуловского района Тюменской области в период с 1884 по 1897 гг. были основаны сохранившиеся до наших дней белорусские деревни Ермаки, Еловка и Покровка. Во время аграрной реформы П.А. Столыпина переселенцы из Белоруссии основали здесь деревни Борки, Распопиху, Смирнову и ряд других селений, многие из которых в настоящее время прекратили свое существование.

В этом районе нами была проведена экспедиция, охватившая село Викулово, а также деревни Емаки и Осиновку. Основным методом исследования являлось включенное наблюдение, в которое преимущественно входило общение с местными старожилами белорусского происхождения. Следует отметить, что во многих рассказах информаторов, связанных с историей переселения их предков в Сибирь, исторические факты оказались тесно переплетены с возникшими в более позднее время домыслами и легендами. Поэтому, большинство из этих рассказов не следует воспринимать как некие документальные свидетельства, претендующие на историческую достоверность. Значительно большую исследовательскую ценность они представляют, если будут рассматриваться в качестве своеобразных ценностно-смысловых архетипов, через анализ которых можно приблизиться к пониманию механизмов этнокультурной самоидентификации белорусов-самоходов.

Проведенные нами опросы свидетельствуют о том, что сегодня большинство живущих в Сибири потомков самоходов уже не помнят основные мотивы переселения сюда их предков. Если же подобные воспоминания сохранились, то большинство респондентов указывают на малоземелье - наиболее распространенную причину крестьянских переселений, подробно рассмотренную в ряде современных исторических и этнографических исследований [3,4,5]. Так, информатор Анна Шевелева, 1929 г.р., живущая в деревне Осиновка отмечает: "Причина отъезда - малоземелье. Земли для того, чтобы прокормить семью было мало; лыка мало было лапти плесть, а мои предки занимались этим ремеслом. А в Сибири на всех земли хватало. И вот предки решили переехать из Могилевской губернии в Сибирь. Бабка рассказывала, что всей семьей ехали на обозе, везли много предметов хозяйства, утвари, вплоть до кадушек. В пути испытали много лишений". Помимо малоземелья среди мотивов переселения отдельные люди называют бегство от непростых жизненных обстоятельств или бедности. Подобные ситуации были наиболее типичными для первых десятилетий советской власти. Викуловский краевед Виталий Сильченко, 1953 г.р. так описывает обстоятельства, которые забросили его предков в Сибирь: "До переезда в Сибирь предки жили в деревне Моисеевка Буда-Кошелевского района Гомельской области. Тогдашний глава семьи - Павел Быковский решился на переезд в Сибирь по следующим причинам. Быковский жил в деревне Мерколовичи, последний чугунок украдет и продаст. Он натворил делов в Белоруссии, одна там показала на него, что родит от него и его пригрозили убить. Павел сбежал в Сибирь, в Вершины (деревня Ташаир-Вершины, на речке Ташаир, ранее Старо-Боровской сельсовет Омской области, сейчас Викуловский район Тюменской области; деревни ныне не существует). Это было в 1927 году. Полгода он жил здесь один, затем переехала его жена Софья со всей семьей, привезли с собой еще и деда Василия. Все жили очень плохо, бедно и голодно. Дед Василий был с огромной окладистой бородой, просил повытаскивать из бороды вшей, к тому же нещадно курил. Искурил все бумаги в семье, в том числе и документы о рождении детей - метрики. Поэтому при выдаче новых сельсовет на всякий случай вписал дату рождения на два года позже. С тех пор идет путаница в годах рождения. Сразу же в первый год приезда сын Софьи Николай стал подговаривать сестру Катю к побегу назад в Белоруссию. Для этого надо было выкрасть деньги у мамы Софии, которые она носила на себе. Но Кате, как всякой девочке стало жалко маму, и они отказались от этого плана".

Большинство потомков переселенцев-самоходов считают, что их предки тяжело перенесли адаптацию в новом этнокультурном окружении и непривычных природных условиях. Многие из них строили планы вернуться обратно в Белоруссию, но тяжелые жизненные обстоятельства и лишения часто не позволяли им этого сделать. Придя в Сибирь, белорусы, как правило, основывали собственные деревни и жили в них достаточно обособленно. Это способствовало сохранению на протяжении ряда поколений многих особенностей их национальной культуры. 

Попробуем рассмотреть подробней, какие основные факторы препятствовали полной культурной ассимиляции белорусов в Сибири и оказали влияние на сохранение их национальной самоидентификации. В качестве первого из них информаторы часто отмечают настороженное, а порой и враждебное отношение местных старожилов к белорусским переселенцам. Виталий Сильченко рассказывает: "Пришельцев - самоходов не любили нигде. Местные жители видели в них лишних едоков, конкурентов. Помню, один старожил рассказывал, что в южных районах Приишимья местные жители (чалдоны) угрожали расправой пришедшим туда белорусским крестьянам. Те даже белые рубахи на себя одели, готовились к тому, что их будут убивать". Большинство других информаторов также отмечали непростые отношения белорусов с чалдонами, нередко стараясь противопоставить им свои особенности хозяйствования, культуры, общностных взаимодействий. Таким образом, подобное противопоставление себя культуре местных жителей наряду с окружающими суровыми природно-климатическим условиями, способствовали сплочению приехавших в Сибирь белорусов на разных общностных уровнях. Первым из них можно назвать системы расселения - расположенные в непосредственной близости друг от друга места компактного проживания белорусов, жители которых вели между собой торговлю, приезжали друг к другу на праздники и т.д. Подобные системы расселения отождествлялись у местных жителей со своеобразными национальными анклавами - островками родной культуры. Ко второму уровню подобной общности можно отнести поселенческое образование - отдельную деревню, каждую из которых можно рассматривать как индивидуальную этнокультурную общность. К третьему уровню можно отнести семью, род. Примечательно, что некоторые информаторы отмечают в истории самоходских деревень случаи браков между представителями одного рода. Так, информатор Валентина Малшина, 1948 г.р. из с. Викулово рассказывает: "Наша семья приехала в Сибирь из Могилевской губернии в 1916 году. Отношения с чалдонами и другими местными жителями складывались непростые. Всегда оставалось настороженное отношение друг к другу. Поэтому белорусы держались обособленно. Папина сестра была замужем за своим же сродным братом. Были и другие случаи браков с близкими родственниками. Это происходило потому, что чужие не принимали белорусов для заключения браков, к тому же в этих суровых и дальних краях надежней было держаться вместе". 

По воспоминаниям большинства информаторов первое поколение переселенцев говорило преимущественно на белорусском языке. Следующие, рожденные в Сибири, поколения начали утрачивать его чистоту. Постепенно язык общения самоходов стал превращаться в специфический русско-белорусский диалект. Сегодня многие старожилы, общаясь на русском языке, используют целый ряд заимствованных из белорусского языка существительных, большинство из которых имеет особое значение в их быту (к примеру, вместо "лук" говорят "цыбуля", вместо "картошка" - "бульба" и т.д.). Информатор Елена Шишова, 1934 г.р. из села Викулово так обосновывает употребление самоходского говора: "Я всегда говорю -"свой говор я не кину". Часто спрашивают: "А чего ты столько лет здесь живешь, а не можешь правильно выговаривать по-русски, все коверкаешь слова", а я отвечаю: -"Я б сказала по-японски, язык по-конски, чего я буду свой говор ломать, мне нравится мой говор". 

Информатор Анна Шевелева, 1931 г.р. из деревни Осиновка рассказывает сохранившиеся в их семье воспоминания о случаях "языкового барьера" между белорусскими переселенцами и местными жителями: "Помню, приехали чалдоны лук продавать, а бабка им говорит - "мы лука не ядим". - Она называла его цыбуля. - "Какб цыбули так мыб купили", а они не знают, что такое цибуля и говорят, что у них цыбули нет".

Информатор Виталий Сильченко отмечает, что белорусские переселенцы, основывая новые деревни, нередко старались выбрать труднодоступные места, которые смогли бы обеспечить обособленность, автономность их существования -"они от этой власти пытались запрятаться подальше. У нас в семье сохранилось такое предание. Когда в родную деревню Ташаир-Вершины собиралось колхозное начальство, местные жители разбирали мостик через речку, чтобы оно не доехало. Начальник полютует и уедет обратно ни с чем, а жители деревни несколько дней работают на себя".

Сегодня по прошествии более ста лет со времени массовых переселений белорусских крестьян в Приишимье наиболее остро встает вопрос о том, продолжит ли свое дальнейшее существование сложившаяся здесь самобытная культура самоходов. Тревожным признаком изменения самосознания белорусов-самоходов Приишимья является тенденция к разрушению механизмов самоидентификации в рамках культурной преемственности поколений. Среди опрошенных респондентов, подавляющее большинство людей моложе шестидесяти лет ответили, что зная о своем белорусском происхождении они ничего не могут рассказать о традициях своих предков, так как эти знания оказались окончательно утраченными с уходом из жизни хранивших их представителей старших поколений. При этом, с каждым годом количество старожилов - носителей этнического и исторического самосознания самоходов стремительно уменьшается, потому что большинством из них являются люди, перешагнувшие восьмидесятилетний рубеж. Еще одним фактором, способствующим разрушению культуры самоходов, являются характерные для всей Сибири процессы упадка и вымирания малых деревень. В большинстве самоходских деревень происходит постоянное сокращение дворов, связанное с тем, что жить там остаются только представители старших поколений, дети которых, не имея работы покидают родные деревни. Со временем многие подобные деревни прекращают свое существование, и сейчас можно говорить о том, что сохранившиеся самоходские поселения находятся под угрозой полного исчезновения в недалеком будущем. 

Попробуем рассмотреть подробней, на примерах общения с самоходами-старожилами Викуловского района, какие отголоски традиционной белорусской культуры продолжают жить сегодня в самоходских деревнях, а какие оказались полностью утраченными в настоящее время.

В календарной обрядности самоходов, наряду с почитанием традиционных для русских крестьян церковных праздников сохранился ряд характерных особенностей, привнесенных из Белоруссии. Многие местные жители празднуют Купалу, которую, нередко называют синонимом "Костер". В деревне Десятово Ишимского района существуют традиции проведения праздников "Богач" и "Гуканье Весны".

В каждой деревне был свой особо почитаемый престольный праздник, на который устраивались крестные ходы, гуляния. По рассказам старожилов, в деревне Ермаки это был праздник "Микола", в Еловке - "Покров". На сегодняшний день одним из наиболее значимых обрядов самоходов Викуловского района является перенос в деревне Осиноска почитаемой местными жителями иконы "Воскресение Христово", получившей среди них название "Свеча". К сожалению, рассказы старожилов не могут дать достоверной информации о происхождении этой иконы. По одной из версий, она была привезена в Сибирь из Белоруссии во времена столыпинских переселений и считалась хранительницей жителей этой деревни. По другой версии икона была обретена белорусами уже в Сибири. По существующей в деревне традиции, на каждое Рождество состоится сопровождаемый крестным ходом перенос иконы из одной избы в другую, где она будет находиться в течение года. Как правило, для хранения иконы выбор падает на старейших и наиболее уважаемых жителей деревни. Икону ставили на почетное место - в красный угол избы. Со временем для иконы "Воскресение Христово" был сделан специальный деревянный киот, в котором помещен ряд других почитаемых в деревне икон ("Святитель Николай", "Неопалимая Купина" и др.). В оформлении иконостаса и традициях почитания иконы можно проследить присутствие элементов, уходящих в языческое прошлое традиционной белорусской культуры. Так, иконостас украшен искусственными цветами, фольгой и народной вышивкой. У почитающих икону местных жителей существует обычай оставлять ей в "жертву" деньги, продукты или украшения, загадывая при этом в молитвах заветные, сокровенные желания. Есть обычай садиться под икону, получая таким образом "благословение". Дорога для крестного хода всегда устилается соломой.

Во время проведения экспедиции (июль, 2009 г.) икона "Свеча" находилась в доме одной из старейших жительниц деревни Анны Денисенко, 1928 г.р. По ее рассказу, икона стоит в ее доме во второй раз. В первый раз она принимала икону еще в советское время -"У меня муж в то время работал заместителем председателя совхоза. В общем, был он у меня коммунистом. Принесли мне "Свечу", его сразу вызвало начальство, говорит: "Зачем ты "Свечу" принял?". А он и говорит: "Если я буду против, мне надо будет жену бросать". Вот как было. Не давали в то время икону носить, но мы все равно никогда не прерывали этой традиции". По сохранившемуся преданию, традиция переноса иконы была прервана лишь в годы Великой Отечественной войны. "В войну икона стояла у одной женщины в амбаре. Ее поставили, как война началась в амбар, и она четыре года в нем простояла. А потом, как война закончилась, ее опять вынесли с амбара и стали носить по дворам". По рассказам местных жителей на перенос иконы съезжаются не только жители Викуловского района, но и гости из других соседних районов, Ишима и Тюмени.

Другим отголоском традиций белорусского быта и культуры в Приишимье являются некоторые, сохранившиеся до наших дней особенности приготовления пищи. Самым распространенным белорусским блюдом являются драники. Информатор Анна Шевелева отмечает: "сейчас мы почти не помним традиций белорусской кухни, разве, что драники. Конечно, любим картошку. А раньше наши предки готовили много белорусских блюд. Варили кулагу (ржаную муку, в которую добавлялись лесные ягоды и мед), кисель варили из овса". Информатор Валентина Малешина добавляет: "В детстве помню, жарили драники. Гальянов ловили и тушили на печке. Сушили большие запасы грибов. В постные дни делали похлебку из грибов с картошкой. Картошка была в семье одним из основных продуктов питания". 

Когда-то переселившиеся в Викуловский район белорусы привнесли на его территорию традиции изготовления одежды из льна. В советское время в с. Викулово был построен льнозавод. Сегодня среди старожилов Викуловского района имеет распространение декоративная вышивка белорусских орнаментов и узоров. Некоторые жители помнят особенности одежды, которую носили их предки. Так, информатор Елена Шишова вспоминает: "Из льна у нас шили юбки-анадраки в клетку. Помню в детстве я услышала такую прибаутку от наших бабок. В одной семье не любили сноху. Как-то спрашивают - "Кто набздел в хате?", отвечают - "Это сноха", - "Так ее же нет в хате", - "А это ее андарак бздит". 

Некоторые элементы традиционной белорусской культуры, привнесенные некогда в Сибирь предками самоходов сегодня можно считать практически утраченными. Это во многом относиться к национальным особенностям архитектуры. Большинство информаторов отмечает, что их предки строили свои подворья в соответствии с белорусскими традициями, но со временем они оказались утраченными. Так, информатор Валентина Малешина описала характерный для Белоруссии веночный тип планировки усадьбы ее деда, в которой весь комплекс жилых и хозяйственных построек образовывал прямоугольник, а все строения были связанны между собой. К сожалению этой усадьбы, как и большинства других усадеб, построенных руками первых поколений белорусов-самоходов, практически не сохранилось в своем первозданном виде. Многие из них к настоящему времени оказались разрушенными или претерпели серьезные перепланировки. Сегодня внешний облик и планировка большинства усадеб самоходов не имеет ярко выраженных различий с аналогичными постройками русских старожилов.

Уходят из жизни и последние носители знаний о традиционной медицине и знахарской практике, которые в культуру самоходов были некогда привнесены из Белоруссии.

Подвергая анализу перечисленные выше тенденции можно сделать вывод о серьезных трансформациях механизмов этнокультурной самоидентификации белорусов-самоходов Приишимья, происходящих в настоящее время. В первую очередь они связанны с угасанием традиции как механизма культурной преемственности поколений внутри отдельного рода или поселения. Взамен этого, отдельные формы традиционной культуры белорусов продолжают свое существование в новой ипостаси, которую можно условно назвать институционализированной национальной культурой. Данный процесс связан с предпринимаемыми местными сообществами искусственными мерами по сохранению архаических форм национальной культуры. Так, широкую известность за пределами села Викулово получил белорусский фольклорный коллектив "Вячоркi", под управлением В.Д. Михиенко. Он сплотил вокруг себя ряд местных жителей, которые неравнодушны к народной белорусской культуре. Участниками коллектива была проделана большая работа по сбору местного фольклора, называемого "самоходскими песнями". Гастрольная деятельность расширила культурные связи членов коллектива с Белоруссией, а также другими местами компактного проживания белорусов в Сибири. 

В Викуловском народном краеведческом музее им. А.В. Давыдова собран ряд экспонатов, связанных с историей белорусов-самоходов, включающих национальную одежду и орудия труда. Работа местных краеведов-энтузиастов, таких как В.Н. Сильченко, способствует не только сохранению исторической памяти, но этнокультурного самосознания местных жителей.

Созданная в 1997 году в Тюмени областная общественная организация "Национально-культурное общество "Беларусь" интегрирует деятельность белорусских национальных объединений и самодеятельных коллективов в разных районах Тюменской области, способствуя объединению усилий по сохранению самобытных форм традиционной белорусской культуры. 

Несмотря на развитие общественных организаций, деятельность которых направлена на поддержку белорусской культуры в Сибири, проблемы сохранения последней не перестают утрачивать своей актуальности. В первую очередь это связанно с тем, что с уходом непосредственных носителей традиционной белорусской культуры и ее последующим воспроизводством лишь посредством деятельности фольклорных коллективов или специально организуемых народных праздников, начинает окончательно утрачиваться оригинальный, ценностно-смысловой контекст многих ее элементов. Этот неизбежный процесс коренным образом меняет механизмы этнокультурной самоидентификации белорусов, живущих в Сибири. В данном случае критерием ее сохранения становится осознание себя и своих земляков в первую очередь в качестве общности, скрепленной единым культурным наследием, нежели в качестве родовой или поселенческой общности. 

ЛИТЕРАТУРА
1. Федоров Р.Ю. Освоение Сибири как проблема географии культуры. // Вестник Тюменского государственного университета №3/2007. С. 229-234.
2. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: «Азбуковик», 1997. - с. 696.
3. Фурсова Е.Ф. Ценностные ориентации и ментальность белорусских переселенцев Сибири в рассказах очевидцев // Пишем времена и случаи. - Новосибирск: Изд-во НГПУ, 2008. - С. 237-240.
4. Очерки истории белорусов в Сибири в XIX-ХХ вв. - Новосибирск: Наука-Центр, 2002. - с. 61.
5. Верещагин П.Д. Крестьянские переселения из Белоруссии (вторая половина XIX в.). Минск, 1978. - 143 с.