Пакт о вечной мерзлоте

На предстоящей международной конференции в Салехарде чиновники, ученые и предприниматели намерены договориться о правилах игры в Арктике, обсудить экологические и технологические риски при промышленной разработке океанского шельфа. Об этом на деловом завтраке в тюменском филиале «Российской газеты» рассказал академик, председатель президиума Тюменского научного центра Сибирского отделения РАН, директор Института криосферы Земли Владимир Мельников.

В чем необычность конференции, которая пройдет в Салехарде?

Такие мероприятия прежде проходили раз в пять лет, и всегда – за рубежом. Последнее состоялось на Аляске. Для форума этого года в качестве основной площадки сначала предлагалась Тюмень, в итоге остановились на Салехарде. Выбор логичен – город расположен на Полярном круге, под боком – Полярный Урал, два арктических полуострова – Ямал и Таймыр. Плюс способности ЯНАО организовывать крупные научные форумы. Ожидается, что в конференции по мерзлотоведению примет участие около пятисот человек.
Дискуссии будут серьезные. Связаны они, в том числе, и с геополитикой: многие страны делают ставку на промышленное освоение заполярных пространств, хотят закрепить за собой ту или иную территорию. По тем же шельфам, как вы знаете, идут споры – многие государства соблазняют в них колоссальные запасы углеводородов. Но пока велик риск экологических катастроф. Очевидно, что нужна четкая стратегия по Арктике, выработка единых для всех правил поведения в регионе. Надо договориться о направлениях исследований в контексте международного партнерства. Следует окончательно распрощаться с еще присущей нам идеей «покорителей природы», когда те же холод, лед видятся врагами. Криогенные ресурсы при грамотном к ним отношении – наши первые союзники.
На конференции пойдет речь не только о криологии планеты, но и о холодном мире космоса, с которым связана масса потрясающих открытий и который может преподнести сюрпризы, не всегда приятные.

В президентской комиссии «Обама – Медведев» в группе по чистой энергетике вы координируете направление «Вечная мерзлота Арктики». Это свидетельствует о том, что Россия и США пытаются найти тот самый общий подход к проблемам?

Безусловно. Вопросов по координации действий и исследований предостаточно: развитие системы плавающих полярных станций, связь земных и океанических явлений с формированием глобального климата, его потеплением и степенью деградации вечной мерзлоты и т.п. Думаю, осенью в Сан-Франциско, а может, и в Тюмени удастся сверстать рабочую программу совместных исследований, предоставить ее Российской академии наук и департаменту энергетики американского правительства.

Ямал – уже промышленная зона. В 2012 году первый газ будет получен с материковой части. Недропользователи приглядываются к шельфам. Между тем опыт добычи в арктических широтах мал. Где гарантии того, что в акватории Карского моря не случится ЧП, подобное катастрофе в Мексиканском заливе?

Пока такой гарантии нет. Не исключено возникновение нештатных ситуаций, справиться с которыми будет крайне затруднительно. Приведу пример: как-то в северных морях экспедиционное судно едва не опрокинулось из-за мощного выброса газа из глубин земли. Один из участников той экспедиции, мой коллега, посвятил этому стихийному явлению и его возможным последствиям целую книгу. При выбросе, а сегодня предсказать его время и место никто не в силах, на дне происходит новообразование гигантских ледяных массивов, поскольку вместе с газом из недр поступает пресная вода. Она быстро превращается в глыбы льда. В чем опасность? Выброс способен разрушить конструкции, уложенные на дне или плавучие.
Вывод – скупиться на комплексные исследования Заполярья недальновидно. Между тем у Тюменского научного центра СО РАН нет даже судна класса «река – море». До мест исследования на островах ученые добираются попутными ледоколами. На один перелет до дальних точек Ямала можно потратить все деньги, выделенные на полевые экспедиции.

Может, создать вневедомственный исследовательский центр промышленного освоения Арктики?

Звучит красиво, а реально, думаю, приведет к обескровливанию фундаментальной науки о криосфере, вымыванию из нее талантливых людей. Промышленная экспансия в ледовые регионы растет в геометрической прогрессии, а специалистов-криологов крайне мало. На всю Россию – два профильных академических института, в Якутске и Тюмени. На все вузы – всего четыре специализированных кафедры. Правда, прежде было еще меньше. Из выпускников буквально единицы идут работать по профилю. Устраиваются туда, где «потеплее»» – большая зарплата, соцпакет – или подаются за границу. В университете на Аляске работают ребята из МГУ. Принцип остаточного финансирования провоцирует кадровый голод. В какой-то мере выручает международная кооперация. Скажем, в сфере климатического мониторинга: американцы для измерения температуры предоставили нам логгеры, немцы – метеостанцию… Экспедиции часто проводим в партнерстве с иностранными коллегами.
Не стоит изобретать велосипед: новосибирский академгородок в свое время показал образец эффективной интеграции фундаментальной науки с прикладной и вузовской. В одной цепочке – академические НИИ, университет, лаборатории, опытно-конструкторские производства, сформирован пояс внедрения. В девяностые годы все это захирело, академгородок выстоял с превеликим трудом, подчас на чистом энтузиазме ученых. И все-таки сохранил тот организационный скелет, теперь наращивает на него «мясо», обзавелся сильным технопарком. В Тюмени мы сегодня выстраиваем аналогичную схему, конечно, в меньшем масштабе.

«Российская газета» – Экономика УрФО
№5521 от 08.07.2011 г.