Геннадий Райшев: диалог со зрителем. Беседы в мастерской художника. Часть III. Экспозиция "Югорская легенда". Экспозиция "Человек. Земля. Космос". Новые работы, теоретические размышления об искусстве. Автор-составитель Л.Г. Лазарева. - Ханты-Мансийск: ГУИПП "Полиграфист", 2002. - 193 с.

Экспозиция "Югорская легенда"
Беседа с художником. (стр. 10-56)
Фрагмент 4. (стр. 36-39)

 

"Болото. Сухие деревья"

       - Я прекрасно помню, какую ставил задачу в данной картине... Разговор идёт о якобы механических осинах. Есть у меня такая работа - «Механические осины». И эта картина, на первый взгляд, тоже очень механистично сделана. Но суть здесь совсем в другом. Подобная механистичность в данном случае становится содержанием, так как является контрастом к живым формам. И художник активно использует такие острые формы механического или геометрического плана, чтобы подчеркнуть состояния более мягкие - движение воздуха, движение почвы, отдельных элементов этой почвы. А механическими они являются потому, что сухие. Отжили своё и превратились в противоположность живому - мху, траве, ягодкам. Эта механистичность или острота находится в контрасте с яркими ленточками мифических болотных женщин, которых вообще-то очень сложно даже увидеть визуально... Но потом они просматриваются... А когда впервые смотришь на картину, то видишь только механические, под линейку сделанные деревья. И вершинки у них тоже механические. Хотя они такие витые, изогнутые... Но механически сделанные - не значит бездушные... Потому что линейка для художника не является инструментом. С помощью линейки он также изображает свои чувства... Острота этих прямолинейных деревьев сразу же бросается в глаза, и за ними расположенное болото начинает оживать... Явного ничего нет... Есть лишь движение желтоватых, фиолетоватых красок... 
       - Ничего конкретного... 
       - Да, ничего конкретного... Но там идёт работа земли, её запахов, её движений, испарений болотных... И четыре ягодки сделаны... Я не изобразил множество ягодок- морошек. Здесь всё скупо. Лишь четыре ягодки практически как символы. И они имеют не желтоватый вид, а как из варенья вынутые косточки. Они достигли данного уровня зрелости и остановились на нём... И уже сама суть этой ягоды состоит в ощущении её вкуса. Она уже сладкая. Переработанная. Поэтому представлена в таком виде... То есть здесь всё сделано по существу, нежели реально. Но за нереальностью есть абсолютное воспоминание, ощущение этого болота, которое впрямую изобразить весьма сложно. Оно в таком случае становится слишком прозаическим, не возникает ощущения сущности этого болота. А на данной картине как бы ничего нет. Картина скупа до предела. Но в этой скупости и проявляются сущностные качества двух, находящихся в контрасте явлений, сухих деревьев и очень сложных, почти незапрограммированных движений - запахов, испарений от болота. И тогда возникает ощущение, если только ты был на болоте, какая это всё-таки правда по существу. Я мысленно переношусь в ту реальную жизненную обстановку и чувствую, как всё правдиво на картине... Правда эта ещё раз подчёркивается маленькими ничтожными деталями. Видите, там, во втором ряду, кузов висит на сучке?.. 
      - Его очень сложно заметить... Но он там действительно висит... 
      - Глядя на этот реальный кузов, можно вспомнить бесконечное множество моментов, когда люди ходят по болоту и оставляют заметки - или платок яр- кий, или кузов, которые были бы видны издалека. Эта реальная сущность такой вот простой детали подтверждает правдивость целого. Я смотрю на дерево, и оно мне уже не кажется таким механическим. Эта деталь - кузов - оживляет картину и буквально делает её достоверной. И этого качества достоверности трудно достичь, если ты не обладаешь существенным, символическим мышлением. Тогда мир твой изобразительный становится слишком узким. Он натурален - и только. На этом всё кончается, ничего не развивается. И зритель становится вялым. Он хвалит художника-натуралиста, но уходя, больше никогда не возвращается к его картинам. А к данной работе не возвратиться невозможно. Потому что это изображённое болото становится сущностью множества болот... 
       - А как Вы рисовали эту сложную структуру болота - его запахи, испарения? 
       - Это уже область чувствований. Она держится на интуиции и на проживании заново того, что уже имел когда-то. Данная ритмика болота заложена во мне, я чувствую его движения... Практически это дышит плоть болота. Тебе её надо почувствовать и внять своему внутреннему голосу... Оно движется достаточно строго, определённо, в соответствии с общей картиной... 
       - Но в то же время - очень хаотично...
       - Этот хаос имеет в основе своей конкретную конструкцию... Оттуда, где стоят болотные женщины, начинается движение вверх... Не уходит по горизонтали, по диагонали, колеблется влево, вправо, но всё время вверх... И завершается... И снова колеблется... И в этом движении возникает состояние общей стабильности, которая существует в реальной природе... А не то, что художник взял кисть и начал калякать туда-сюда... Так иной раз думают... Это очень неглубокое, примитивное представление... В этой картине нет натуралистического изображения, но есть правдивость по существу...
       - У основания этого болота в нижней части картины как будто женщины?.. Это кто?.. Или что?.. 
       - Это дух женщин, живущих, бывающих на болоте. Здесь очень остро поданы несколько ленточек... Одна группа лент... Другая группа лент... Третья группа лент... 
       - Причём издалека эти ленты бросаются в глаза, а сами женские фигуры не видны... 
       - Да, получаются сухие деревья и ленточки. И этот элемент вызывает чувство ритуальности. Когда смотришь и видишь висящие ленточки, ощущение та- кое, что здесь когда-то что-то происходило, какая-то ритуальная месса, после которой остались эти ленты... В конечном счёте возникает ощущение более глубинного проникновения в сущность жизни... Люди живут, двигаются, уходят. Деревья засыхают. Остаются ленточки - нечто причастное к человеческому бытию... А природа бесконечна... Движется, порождает сладкую ягоду морошку, пряную, которая тоже через какое-то время засыхает и погибает... Это не просто картина о болоте. Она выливается в некое размышление о процессе жизни, о её пряных запахах, о рождении и умирании, о появлении монументов типа высохших, отживших деревьев... Но само по себе это болото - вечно рождающее и саморождающееся явление. 
       - А почему женщин Вы изобразили такими круглыми и в склонённой позе?.. 
       - Это таинственные женщины... Наполненные женщины... Было бы очень странно, если бы я их тоже рисовал как сухостои... Что бы тогда вообще с нашей жизнью стало, если бы женщины имели такой же вид, как сухие деревья!..
       - И поэтому женщины сливаются по цвету с этим болотом? 
       - Да, сливаются с болотом, с морошкой... Это тоже символ наполненное, плодовитости, чего-то саморождающегося... 
       - Эти женщины - как духи болота... 
       - Но если приглядеться, то можно увидеть вполне реальный взгляд - очень психологичный, интересный. Каждая женщина смотрит особо. И это снова подчёркивает бесконечное разнообразие природы... 
       - Кажется, что ритуальные ленточки - в нашем мире, а тела этих женщин как будто находятся в другом пространстве... И деревья сухие вполне реальны, а всё остальное - ирреально... 
       - Да, болото в целом - это нечто ирреальное, движущееся, саморождающееся...

 © 2002 Лилия Лазарева
Все права защищены. Никакая часть данного текста не может быть воспроизведена в каком бы то ни было виде без письменного разрешения владельца авторских прав, за исключением краткого цитирования с обязательным указанием первоисточника.

 

© 2003 - 2005 Галерея-мастерская художника Г.С. Райшева webmaster - Роман Федоров