Необходимое предисловие

Есть замечательный жанр, «открытый» литературоведом, исследователем творчества М.Ю. Лермонтова Ираклием Андронниковым, - «устный рассказ». Наверняка, все помнят его изумительные рассказы, лирические, философские, смешащие до слез (о первом выступлении), героями которых всегда являются всем известные люди.

Совершенно неожиданно для себя я, как мне кажется, написала именно устный рассказ со всеми присущими жанру приметами:
- известный герой,
- необычная ситуация,
- изложение, присущее именно для устного рассказа.
Героем этого рассказа стал Геннадий Степанович Райшев, человек, очень любимый мной, как и многими, его знающими. Написала я его в 2003 году, «по случаю», хотя и не отношу себя к людям «пишущим».

* * *

Опасаясь, что со временем впечатления сотрутся, чувства и мысли от сегодняшней встречи с Геннадием Степановичем, решила сразу же записать на бумагу.

Неожиданным для меня стало то, что я оказалась пригодной (вернее сказать, моя внешность) для решения каких-то художественных замыслов Г. С. Райшева. Впрочем, так считал не он, а Лилия Георгиевна Лазарева, объяснив приглашение тем, что нужны славянские типы лица для монументальной картины. Поначалу это меня развеселило, потом испугало. Ничего себе! Меня? Художник с мировым именем!.. И я?.. Забавно...

А когда Лилия Георгиевна назначила конкретное время встречи, вот тогда я испугалась. Впрочем, всего спектра ощущений и не вспомню. Было и такое: не подойду в качестве модели. Потом: а вдруг я иначе себя вижу, а «там» будет другой человек? Позже проснулось любопытство: а как это будет?

Иду с замиранием сердца... И вот я в галерее-мастерской Г. С. Райшева, сижу на стуле у картины. Огромный холст, наверху - ветреное, тревожное (закатное?) небо, дуга на всю картину, а под ней - в полукруглых секторах люди. Их немного, картина почти пуста. Один мне знаком - Валерий Константинович Белобородое. Нравится. Моя детская оценка вырвалась сразу: «Здорово!».

Спросила, можно ли с художником разговаривать?

- Обязательно, - получаю ответ.

Беседуем о разном.

- Кто герои этой картины?

- Как ему живется в Ханты-Мансийске?

Получаю подтверждение космополитизма: жить все-равно где, осо-бенно с возрастом.

- Действительно ли искал героев картины на улице?

- По-разному ли относятся мужчины и женщины к тому, что их предлагают изобразить на полотне? - Да, женщины - оценочно и придирчиво. - Как в зеркало смотрятся? - Да.

Говорили о Знаменском, о Белобородове.

Диалоги пространны, но это не мешает художнику работать. Он достаточно далеко от полотна сидит, рука на весу. Мазки легкие, точные и воздушные. Несколько взмахов кисточки - готова блузка и шарф (много места в диалоге уделено детали - у меня эту роль играет шарф).

Вот уже почти готово. Но - глаза... По словам Геннадия Степановича, именно они - самое главное у женщин. Глаза «поправляются» долго. Художник лукаво смотрит на «результат трудов»: - Хочет стать светской дамой, но мы ей не позволим. Изображение самостоятельно, уже живет своей жизнью. Разговор переходит в другую тональность — шутливо-игривую.

- Как примет новую «героиню» дуга?

- Принимает? - Да, нужно вот только немного оттенить фон и еще выделить глаза.

Призвана Лилия Георгиевна в качестве «независимого эксперта», ей нравится.

Оказывается, пролетело два часа.

Вскоре после этого - новая встреча с Геннадием Степановичем - в зале педколледжа на презентации книги А. Тарханова (Райшев ее иллюстрировал). Геннадий Степанович свободен, светел. В руках - фетровая беретка, расстегнутая у горла белая в голубую полоску рубашка. Смотрит лукаво и как-то пытливо. Разговор и о картине. Работа стоит, нет героев. Даже чувствую свою вину в этом. Геннадий Степанович говорит, что хотел бы найти таких героинь, у которых печать жизни на лице, незнающем косметики, девственно-чистые небесно-голубые глаза. - Как интеллигентные лица «загонишь» под дугу? Испытываю стыд от того, что не подхожу под этот эталон.

* * *

Необходимое послесловие

После были еще встречи с Геннадием Степановичем, всегда очень эмоционально насыщенные (не построенные на эмоциях, а заставляющие эти эмоции переживать). Это были эмоции удивления, узнавания, потрясения - то, что нас меняет. Хотела написать - усложняет, но поняла, что, напротив, делает понятными для других.

Самым важным от общения с художником и его картинами является пробуждение души. У археологов есть понятие «культурные слои», которые покрывают, скрывают и тем самым сохраняют археологический памятник. Наши «культурные слои» - рутина быта, работа, которую далеко не у каждого можно назвать творческой, сегодня к этому добавились бульварная литература, культура зоны, примитивное кино. Феномен художника и его картин в том, что они эти «культурные слои» легко снимают, пробуждая и обнажая душу. Грустно только, что с обнаженной душой больно жить...

© 2004 С.Ю. Волженина, текст
© 2004 Л.Г. Лазарева, редактирование сборника
Все права защищены. Никакая часть данного текста не может быть воспроизведена в каком бы то ни было виде без письменного разрешения владельца авторских прав, за исключением краткого цитирования с обязательным указанием первоисточника.