Наблюдая из глубинки за художественной жизнью центра благодаря современным масс-медиа, провинциальный житель ужасается ее деструктивности, упадку традиционных пластических искусств, тяге к акционизму. Верится, что отдаленная российская провинция, которой эти процессы не коснулись, послужит оздоровлению «иссуетившихся» (1, стр. 117) в погоне за «цивилизованным» Западом художественных центров. Ведь именно в провинции существует мощная художественная субкультура, в фундаменте которой заложены вечные общечеловеческие ценности.

Основой этого, возможно спорного, оптимизма становится творчество замечательных сибирских художников Геннадия Райшева и Минсалима Тимергазеева. Они относятся к разным поколениям, разным национальностям, живут в разных городах, работают в разных видах искусства. Но вот уже на протяжении почти тридцати лет поддерживают теплые дружеские отношения, отражающиеся и в их работах.

Писать об их творчестве и легко, и трудно, ввиду множества публикаций известных искусствоведов, коллег, друзей и самих авторов - интерпретаторов своего творчества. Однако, хотелось бы провести некоторые параллели.

Творческие биографии художников связаны с семьей западно-сибирских просветителей Знаменских. Один из них - ученый, философ и музыкант Аркадий Степанович Знаменский - был учителем Геннадия Райшева в средней школе г. Сургута. Мудрое напутствие своего учителя - «Стремитесь больше увидеть... в повседневной жизни» (2, стр. 84) - художник последовательно реализует в своем творчестве до сих пор.

Другое имя - Михаил Степанович Знаменский (дядя Аркадия Степановича), сибирский художник и писатель XIX века, археолог и этнограф - опосредованно повлиял на творчество Минсалима Тимергазеева. Художник воспитывался в детском доме «Красный Восток» в Тобольске, который располагался в историческом центре города. Минсалим бегал в детскую библиотеку, которая была в двух шагах от детдома и сама имела статус исторического памятника - в доме некогда жили ссыльный декабрист генерал Михаил Александрович Фонвизин с супругой Натальей Дмитриевной. Часто бывал в нем и Михаил Степанович.

Еще в детстве Минсалим прочитал книгу П. И. Рощевского «Воспитанник декабристов - художник М.С. Знаменский», а придя в 1967 году учеником на косторезную фабрику, приобщился к тобольскому косторезному промыслу, у истоков которого стоял Михаил Знаменский.

Роднит художников сибирская и северная тематика работ, а также, в первую очередь, их свободное владение «мифопоэтическим» (3, стр. 14) языком, его образной системой, к которой оба пришли не сразу.

Минсалим и Геннадий познакомились во второй половине 1970-х годов в Ханты-Мансийске и с тех пор внимательно следят за творчеством друг друга. Знакомство состоялось, когда Геннадий Райшев был уже сложившимся мастером, прошедшим долгий путь исканий, предшествовавших построению своей изобразительной системы, нацеленной на понимание внутренней сущности окружающего мира. Однако художник Райшев отрицает свое влияние на творчество молодого мастера-костореза, а говорит о «совпадении» их путей: «Мне было отрадно, что этот молодой человек, красивый и интересный, артист по натуре, вдруг начал делать те обобщения, которые так необходимы в скульптуре... Я был очень удовлетворен, что он пошел по правильному пути, по пути обобщения» (4, стр. 11).

И все же Минсалим считает, что их общение - а «они много говорили по поводу каких-либо решений, обобщений» (4, стр. 11) - повлияло на многие его северные работы, на появление многоярусных конструктивных композиций. Возможно, это общение просто сократило путь поиска своего языка, и художникрезчик раньше обрел свободу выбора изобразительных возможностей. «Его [Райшева] неожиданное искусство укрепило мое творчество, - пишет М. Тимергазеев. - Если удавалось - попадал на его выставки, делал себе приятное, рассказывал, распахивая окна его картин для других» (4, стр. 8).

Писатель Еремей Айпин сказал, что «картина Райшева, как языческий оберег, должна висеть в каждом доме» (5, стр. 22). В доме-мастерской Минсалима Тимергазеева такой оберег есть - картина «Зеленая женщина на соре», которая неоднократно дарила и дарит хозяину мастерской вдохновение. Он давно приглядел эту небольшого формата двуцветную работу в мастерской у Райшева, поразившись емкости ее образа. И в 1989 году художник получил ее в подарок от Геннадия, когда у Райшева проходила персональная выставка в Тобольске.

Земля на этой картине, как бы подтверждая свою женскую сущность, принимает облик разных красавиц. Кроме хантыйской женщины, Минсалим видит на ней то тюркскую женщину, где очертания леса на заднем плане принимают очертания конской головы, а сор становится степью, то русскую женщину, где тот же лес становится мужским сапогом. В картине заключен сам принцип истоков орнаментального искусства.

У Райшева, в свою очередь, тоже есть работы Тимергазеева. Тепло рук и души Минсалима в них так же согревают мастера.

Обоим художникам была уготована трудная, но счастливая творческая судьба. Они оба шли вразрез официальному искусству. И первые годы знакомства выпали на нелегкий период непонимания и непризнанности: раз за разом выставкомы разных уровней отвергали картины Райшева, а Минсалиму вскоре пришлось уйти с фабрики и, подобно Геннадию Райшеву, выживать как творцу уже самостоятельно.

Только вобрав весь предшествующий опыт, приобретя «базу», мастер может создавать и свою собственную художественную систему. В мастерской Минсалима Тимергазеева масса необходимых художнику книг, начиная от истории искусств и до трудов по психологии, философии, этнографии. Как и Райшев, Минсалим досконально изучил свое ремесло, историю развития пластики малых форм от российских промыслов резьбы по кости до японских нецкэ и резьбы по мыльному камню и кости иннуитов. Недаром художник специально занимался собиранием материалов по тобольскому косторезному промыслу, его увлекала идея музея, открытости доступа к образцам промысла при фабрике.

И Райшев, и Тимергазеев многогранны в проявлении своего творческого гения, открыты разным его видам. Так, оба автора являются и незаурядными теоретиками искусства. Интересны монументальное искусство Райшева, его ханты-мансийские мозаики, его скульптурные работы - «райшевские архитектоны» (6, стр. 56), изысканна его графика. И Минсалим без труда переходит к монументальной и станковой скульптуре, и даже к живописным произведениям. Известен целый цикл портретов, выполненный М. Тимергазеевым маслом в 1990-е гг., отличающийся своими психологическими составляющими. Особенно интересны два портрета - «два состояния» тобольского археолога Любови Сладковой: «Земля» и «Летучие мыши», которые выходят за границы портретного жанра. Как тут не провести аналогию с райшевскими женскими портретами...

Еще одно объединяющее начало - это трепетное отношение к натуре. Вчувствование в нее, проживание восхищенного состояния вместе с ней рождает внутреннее знание, через которое и создается знаковый, символический язык. Вся природа пронизана ритмом, и естественно, что творчеству обоих мастеров, как подчеркивают все исследователи, присуще такое качество, как музыкальность произведений, большую роль в них играет ритмическая разработка композиции. Именно такое отношение к натуре, сама природа дает смелость Райшеву так «нахально» (7, стр. 14) соединять цвета, а Тимергазееву сочетать различные, порой очень неожиданные материалы - конский и человеческий волос, бисер и металл с костью и деревом. С малой долей шутки Тимергазеев называет искусство Райшева сюр-реалистическим (именно так, через тире).

Тема шаманизма звучит у Минсалима Тимергазеева в скульптурных изображениях художника, человека, преодолевающего «пространственные и временные границы» (4, стр. 30), соединяющего сферы мироздания, в фигурках шаманов (большей частью автопортретных) и в его многофигурных пространственных композициях, где шаман соединяет иные сферы, а также в нестандартном сопряжении разных объемов и фактур.

Опосредованно шаманизм присутствует и в холстах Геннадия Райшева, в теме полетов и различных пространств, в панорамном и одновременно остром видении мира, в звучании его холстов и передаче таежных запахов, наконец, в самом соединении зрителя с изображенным пространством, где натянутый на подрамник холст звучит как шаманский бубен.

Автопортрет Райшева, написанный им в 1978 году, ярко раскрывает сущность самого художника - «рафаэлевский» поворот головы, только шея более остро «подрезана», но взгляд и состояние совершенно отличны от известного автопортрета итальянского живописца. Пронзительный, чуть не высекающий искры взгляд и одновременно приятие мира, его «жизненных вибраций» (8, стр. 15) через прозрачность границ, линейный ритм, покрывающий все живописное пространство. Это произведение Райшева в свое время не приняли на выставку автопортретов, аргументируя: «Разве так смотрит нормальный человек?» (8, стр. 15).

Чувственное, почти шаманское начало присуще творчеству двух художников. Являясь внутренне цельными, артистическими личностями, эти художники и сами мифологизируют окружающую их реальность. И точные высказывания авторов, как и их произведения, ярко подтверждают это. Райшев пишет о гениальности и выводит от гения, от ген - любовь: «А можно ли это изобразить, эти чувственные вибрации, снова пережить, насладиться красотой? Если это не задача, то всегда - желание художника» (9, стр. 114). Или еще: «Нужно желание выразить образ... выразить свой любимый предмет предельно полно, предельно сильно» (9, стр. 79). И Тимергазеев - параллельно: «Ничего в жизни, в быту, в бытие, в космосе не происходит без любви. Творчество созидания того, чего не было до тебя - это любовь. Заниматься творчеством - значит полюбить» (4, стр. 31).

В 1985 году Райшев пишет «Югорскую легенду» - полотно эпического характера, представляющее историю и современность Югры, в начале 1990-х рождается первая «Югорская земля» Тимергазеева - многоярусная пространственная композиция. Это своеобразная модификация «остяцких хозяйств» тобольского промысла, в которой многофигурная композиция представляет мир рыбаков и охотников в вертикальном делении вместе с их предками и небожителями. Она состоит из отдельных конструктов - несущих вертикалей и основной горизонтали - Среднего мира со сложной системой мобилей. Подобные композиции отличаются своей пространственностью, Райшев подчеркивает - «картинно-пространственностью».

Оба не останавливаются на этих обобщающих произведениях эпического звучания: райшевская «Легенда» имеет три варианта, тимергазеевская «Земля» - более десяти. Все эти работы, по словам авторов, несравнимы и дополняют друг друга. Художники неутомимы в передаче бесконечного и многообразного пространства жизни и мифов Югры.

«Шестидесятник» Геннадий Райшев через литературные памятники Севера и мировое изобразительное наследие неистово запечатлевает на холстах «предковую память». Анализируя творчество «Старшего Друга», Тимергазеев пишет о том, что Райшев - «это не только хантыйский, не только югорский, а общечеловеческий художник... Обыкновенный и необыкновенный сибирский житель, он открывает и показывает доставшийся нам для жизни мир и учит любить его» (4, стр. 32-33).

Сложившийся как художник на рубеже 1970-80 годов, Минсалим Тимергазеев общаясь с природой и людьми Севера, пережив на Севере свое второе рождение, духовно осваивает, переосмысливает в скульптуре богатейшие сюжеты северной мифологии. Он участвует в многочисленных фольклорных праздниках и фестивалях, приобщаясь уже к современной истории края.

Геннадий Райшев и Минсалим Тимергазеев - художники Ренессансного типа. Для них важны мировоззренческие принципы эпохи Возрождения, идеи гуманизма, в которых реальный мир и человек провозглашаются высшей ценностью, а целью искусства становится создание картины мироздания, где материальное и духовное объединены в одно целое. Сама же изобразительная система «нового сибирского Ренессанса» складывается на изучении натуры, погружении в мифологическое наследие Сибири.

Литература:
1. Вершинин Г.В. Современное искусство и критерии его оценки // Традиции и современность. - Тюмень, 1998.
2. Белобородов В. На голос детства // Геннадий Райшев: грани творчества: Материалы научно-практической конференции, посвященной 65-летнему юбилею художника. - Ханты- Мансийск, 2000.
3. Голынец Г.В. Музыка пространств // Геннадий Райшев. Хантыйские легенды. - Свердловск, 1991.
4. Тобольский косторез Минсалим Тимергазеев. - Тобольск, 2004.
5. Айпин Е. Райшев - это душа народа // Геннадий Райшев: грани творчества: Материалы научно-практической конференции, посвященной 65-летнему юбилею художника. - Ханты- Мансийск, 2000.
6. Андреевских Л.А. Малоизвестные грани творческого наследия Райшева // Геннадий Райшев: грани творчества: Материалы научно-практической конференции, посвященной 65-летнему юбилею художника. - Ханты-Мансийск, 2000.
7. Герчук Ю.Я. Художественный мир Геннадия Райшева // Геннадий Райшев: грани творчества: Материалы научно-практической конференции, посвященной 65-летнему юбилею художника. - Ханты-Мансийск, 2000.
8. Геннадий Райшев: диалог со зрителем. Беседы в мастерской художника. Часть 1. Экспозиция «Страна Югория» / Автор-сост. Л.Г. Лазарева - Ханты-Мансийск, 2001.
9. Геннадий Райшев. Живопись. Графика / Сост. Н.Н. Федорова. - М., 1998.

© 2004 Е.П. Швецова, текст
© 2004 Л.Г. Лазарева, редактирование сборника
Все права защищены. Никакая часть данного текста не может быть воспроизведена в каком бы то ни было виде без письменного разрешения владельца авторских прав, за исключением краткого цитирования с обязательным указанием первоисточника.