Только в XIX веке стали выявляться и осознаваться необычность и своеобразие культуры Севера. «Дыхание Севера» было весьма отличающимся в миропонимании, что нашло отражение в критериях музыкального искусства. Северная грусть, тоска - лейтмотив, пришедший из стран Скандинавии. Он достигал иногда трагической силы - как выражение определенной философской северной волны. Контраст жизни и пейзажа вызывал интерес на определенном этапе ко всему скандинавскому, к Северу, особен- но у поэтической элиты вплоть до Серебряного века (Ахматова, "Полонский, Блок, Бальмонт, Вячеслав Иванов, Северянин). А огромное значение музыки в жизни северян отмечал ещё датский философ С. Кьеркегор: «Музыка - луч света во тьме его (севера) жизни. Душа оживляется, так полна восторгом!». Малый мир стал «огромным миром за стеной». Красоту стало возможным усмотреть и в ледяном безмолвии Арктики. Настало время задаться вопросом о национальном образе - историческом и географическом - в плане понимания его высшей культурной ценности.

Вышеуказанный сложившийся стереотип Севера имел уже обобщающую силу эмоциональных типов разных народов, и именно эта сила разорвала художественные параметры самих северян (Э. Григ). Но не было учтено музыкантами Европы, что деление культур по принципу географическому ни в коем случае не должно проводить эмоциональных границ. Композитору-северянину, проследившему связи родства разных внерегиональных художественных явлений, инкриминировалась несвойственная манера письма, нарушение сложившихся типов местного музыкального мышления: «...оркестр с таким безудержным разливом красок, что, кажется, - не избежать здоровенного солнечного удара ... какими несносными стали северяне!» (высказывание Дебюсси о фортепианном концерте Грига). Ещё одно стереотипное поэтическое клише: «О, сталь поляра! О, рыхлость Юга! ...только сдержанность, от силы - внутренняя экспрессия!» - таково поэтическое восприятие севера И. Северяниным. Были и крайне критические мнения: уныние, пессимизм, меланхолия - отличительные черты северных народов вытекают из северной души и вплавляются в музыку русских композиторов, которую и слушать-то должны преимущественно северяне. Некоторые другие музыканты и критики тем не менее искали и находили унылость в фольклоре южных стран Европы, Америки, юга России, а самыми унылыми считали песни Аргентины и Перу.

Однако природные условия, вековые традиции, эмоциональный строй и колорит всех народов Севера России создали стихию музыкальной истории Государства Российского.

В целом, проблематика национально-региональной локализации музыкально-исторического процесса и ее расширения сложна: иной уровень осмысления окружающей музыкально-звуковой среды, сохранение эпохально-исторических признаков культуры, собственный оригинальный инструментарий образовали неповторимую конфигурацию условий развития эволюционных процессов музыкальной культуры. Примечательно, что динамическая природа музыкального искусства постепенно накладывает отпечаток на устойчивые факторы статического уклада. Но при сохранении общей его целостности. Казалось бы, незримая, хрупкая, зыбкая, но вынесшая творения давно ушедших эпох музыка Севера создала «несущую конструкцию», в традицию которой человек не вправе бездумно вторгаться, приводя к забвению ценностей, в конечном итоге к застою, регрессу. Совокупность этого художественного наследия, достижений, эволюционного опыта должна стать, наконец, общим творческим достоянием. Только благодаря «мобильности» отдельных музыкантов стимулируется «миграция» данных достижений в настоящее время.

Самообеспечение же региона, наличие внутренней потенции к самосохранению, создание местных экотипов в композиторских опытах сужают амплитуду стилистической «всеядности». Но слияние творческих веяний региональной среды с комплексной характеристикой неповторимого сплава многообразных художественных доминант преобразуется в «двухполюсность» Севера. Это путь преодоления регионального эгоцентризма, взаимопроникновения тайн национального и интернациональных талантов, ознаменования слиянием эпохального и настоящего. Искусственная либо естественная географическая локализация, свойственная современной действительности, ограничивает возможность взлета ярких композиторских индивидуальностей национальных школ. В данном случае любой народ или народность Севера может стать, согласно теории Т. Адорно, «опиумом для своего народа». Иной, открытый ракурс реализации творческого потенциала национальных авторов представляет возможность на основе устоявшихся канонов проявить новые качества в сочетании с неповторимой самобытной ценностью, избежать издержек (таких, как сужение круга приоритетов, узкой, в основном фольклорной специализации).

Важны и обратные связи. В процессе интеграции и творческих «вливаний» авторов других регионов должно присутствовать понимание защищенности социокультурной национальной системы народов Севера от излишних враждебных «вторжений» инонационального. Только в этом случае мировой престиж некогда «периферийных» культур через динамизм всеобщего культурного развития, каким бы он ни был сложным, повысится за счет завоевания социума усилиями интеграционных процессов. Интегративность - явление позитивное, но у авторов, делающих попытки слияния профессионального и фольклорного, должна быть из- начально заложена предрасположенность к реализации конкретных задач, соответствующих экологическому императиву.

На наш взгляд, не случайна «география» звучащих образов, появляющихся на примерах национального своеобразия в фортепианной музыке рубежа ХХ-ХХ1 веков. Эта музыка, адресованная юным музыкантам и публике, которая желает слушать музыку академического направления, которую она понимает. Вдохновенный подход с напряжением всех творческих сил «художников» звуков может быть уподоблен желанному «лучу света» именно в этой «особости» Севера. Используя все новые выразительные средства, особенно пространственно-тембровые, многим авторам удается не опуститься до искусственного упрощения, вульгаризации хорошей идеи. Стилистические рудименты проявляются в «северной экзотике» скрыто, ассоциативно, непроизвольно. Колористическое инкрустирование прозрачностью или плотностью звучания, светлыми или сумрачными тонами, регистрами, живописными мазками и графической чет- костью, а также всеми свойствами интонационного комплекса (например, мобильностью рельефа либо его размытостью), позволяет работать в «режиме» авторской дистанцированности. Прототип музыкального портрета (например, айсберг, северное сияние и т.д.) может дать не только полный зрительный ряд, но и иные музыкальные средства, аналогичные знакам-символам. Это стилевое экспонирование репродукции среды молчащей, дышащей, вспыхивающей. Конечно, художественная полноценность подобных сочинений свойственна не каждому автору. Но важен факт попыток «вкрапления» северных мотивов в появляющихся «географических» сборниках следующих композиторов - В. Бибергана, Ю. Савалова, И. Мациевского, особенно С. Слонимского, нашедшего себя в стилизации и гениально преломившего «северное начало» сквозь собственное «Я». Но самым ярким, на наш взгляд, явился очередной сборник, посвященный «географической» тематике Жанны Металлиди. Называется он «С Севера на Юг» и написан в 2002 году (1).

Особенности северного говора, басовые «изюминки», тонизирующая моторика ритма отклоняют от, казалось бы, уготованной печали, свойственной северному фольклору (пьесы «Ура! Мы едем в Югру!», «Югра»). Предметно-изобразительный ряд («Танец охотников») широко раздвигает горизонты смыслового целостного видения образа. Эмоциональная статика если и присутствует, то несет в себе мощную экспрессивную сущность (пьеса «Красная луна») и ассоциацию пространства, заполненного микродвижениями (как и в цикле «Воспоминание о Севере»: в пьесах «Северное сияние», «Всполохи»). Зримое начало, событие во всем - одно из чудес пьес Ж. Металлиди. К тому же в цикле «С Севера на Юг», на наш взгляд, не случайно и оригинально подчеркивается статика Юга (пьесы «Море», «Затонувший корабль», «Что увидел аквалангист»).

В результате преодоления художественными новациями разрозненности самих северных культур, переосмысления их «генетического кода», фиксации языкового аспекта и реализации его неповторимости, а также самоисканий композиторов в рамках собственных стилистических симпатий и вкусов оформляется, распространяется, сохраняется национально-региональный интерес. Выполнение функции обеспечения данного интереса - перспективная задача самих регионов.

Примечания:
1. Другие сборники Ж. Металлиди - «Золотое кольцо России» и «Воспоминание о Севере» - изданы в 1998 году.

© 2004 Ю.С. Петрова, текст
© 2004 Л.Г. Лазарева, редактирование сборника
Все права защищены. Никакая часть данного текста не может быть воспроизведена в каком бы то ни было виде без письменного разрешения владельца авторских прав, за исключением краткого цитирования с обязательным указанием первоисточника.