Карабулатова И.С., Ермакова Е.Е., Зиннатуллина Г.И.

Территория детства как этнолингвокультурный феномен: заговоры, обряды и колыбельные народов Тюменской области

Карабулатова Ирина Советовна, Ермакова Елена Евгеньевна, Зиннатуллина Гулюза Ильфатовна. Территория детства как этнолингвокультурный феномен. Под ред. Карабулатовой И.С. – Тюмень: Издательско-полиграфический центр “Экспресс”, 2005. – 250 с. Введение, 1 глава, заключение, приложение 1, редакция – Карабулатова И.С., 2 глава, приложение 2 – Ермакова Е.Е., 3 глава – Зиннатуллина Г.И.

В работе дается характеристика культуры детства народов Тюменской области как специфической части этнолингвокультурологии на основе обширных полевых материалов авторов книги. В приложении даны колыбельные песни, заговоры и обряды культуры детства народов Тюменской области. Большинство материалов публикуется впервые. Издание адресовано как широкому кругу читателей, так и специалистам: этнографам, лингвистам, фольклористам, историкам, музыкантам, психологам, культурологам.

Поддержка данного проекта была осуществлена АНО ИНО-Центр в рамках программы “Межрегиональные исследования в общественных науках” совместно с Министерством образования и науки Российской Федерации, Институтом перспективных российских исследований им. Кеннана (США) при участии Корпорации Карнеги в Нью-Йорке (США), Фондом Джона Д. и Кэтрин Т.МакАртуров (США). Точка зрения, отраженная в данном документе, может не совпадать с точкой зрения вышеперечисленных благотворительных организаций.

Рецензенты:

Видт И.Е., доктор педагогических наук, профессор (Тюмень)

Макеева М.Н., доктор филологических наук, профессор (Тамбов)

Евсеев В.Н., доктор филологических наук, профессор (Ишим)

Содержание

ВВЕДЕНИЕ. Культура детства как terra incognita личности полиэтничного региона 

ГЛАВА 1. Тайны звучащего слова в текстах культуры детства народов Тюменской области

ГЛАВА 2. Традиционная медицинская культура детства славянских народов Тюменской области

ГЛАВА 3. Здоровье матери и ребенка в традиционных медицинских знаниях тюркских и финно-угорских народов Тюменской области

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПРИЛОЖЕНИЕ №1. Сведения об информантах

ПРИЛОЖЕНИЕ №2. Заговоры и обряды народов Тюменской области

ПРИЛОЖЕНИЕ № 3. Пестушки, детские игры и колыбельные народов Тюменской области

ПРИЛОЖЕНИЕ № 4. Анализ воздействия текстов культуры детства на сознание и подсознание человека (по программе “Словодел”)

Информация об авторах

Карабулатова Ирина Советовна – доктор филологических наук, профессор, заведующая сектором филологии Института гуманитарных исследований Тюменского государственного университета, автор около 100 работ по психолингвистике, ономастике, этнолингвистике, среди которых наиболее значительные “Краткий словарь топонимов и топонимических ассоциаций” (М., 2002), “Культура детства Тюменской области: традиции и современность” (Тюмень, 2004), учебные пособия “Введение в регионанльную этнолингвистику” (М., 2005), “Основы региональной этнолингвистики” (Саратов, 2005, в соавторстве с Кочетковой Т.В.). Выпустила 4 CD-диска фольклора народов Тюменской области

Ермакова Елена Евгеньевна – кандидат филологических наук, старший научный сотрудник сектора филологии Института гуманитарных исследований Тюменского государственного университета, автор около 20 работ по литературоведению, этнолингвистике, фольклористике. Среди значительных работ “Колыбельная песня Тюмени” (Тюмень, 2004, в соавторстве с Карабулатовой И.С.)

Зиннатуллина Гулюза Ильфатовна – аспирант, младший научный сотрудник сектора этноконфессиональных отношений Института гуманитарных исследований Тюменского государственного университета, автор работ по истории и этнографии.

ВВЕДЕНИЕ. Культура детства как terra incognita личности полиэтничного региона

Культуру детства рассматривают в разных аспектах, поскольку значимость детских переживаний для становления личности человека трудно переоценить. Вместе с тем при исследованиях различных личностных кризисов не всегда уделяется внимание тем условиям, в которых проходило рождение, детство, отрочество и юность. Современные условия города отвечают в большей степени потребности человека к уединению, которая зачастую превращается в изоляцию с утратой принадлежности к той или иной общности, нежели к общению. Общество стало обезличенно анонимным, и человек проводит свою жизнь среди незнакомых людей. В этой связи обращение к опыту традиционной культуры детства может быть не только актуальным, но и полезным в связи с выработанными на протяжении веков способов адаптации человека к тому или иному обществу.

Прежде чем обсуждать культурно опосредованный подход к детству, необходимо, на наш взгляд, дать, четкие определения некоторым терминам, которые будут использоваться. Итак, в литературе по кросс-культурным исследованиям достаточно часто используются термины “этнос” и “культура”, которые необходимо, на наш взгляд, вкратце пояснить. Не вдаваясь в описание различных дискуссий, мы исходим из того, что термин “этнос” относится к классификации, в основании которой лежит общее социальное и культурное наследие, примером чему является коренное население Тюменской области и выходцы из Азии. Толкование термина “культура” насчитывает уже четырехзначные цифры, мы под культурой понимаем благоприобретенные формы поведения, которые практикуются в той или иной группе и передаются от поколения к поколению или новым членам сообщества.

Этнические и культурные аспекты имеют существенное значение, поскольку пересекаются по многим социальным и психологическим вопросам и имеют практическое значение для многих научных дисциплин. Соответственно в данной работе мы будем обсуждать прежде всего этнические и культуральные особенности культуры детства как таковой. Соответственно в своем исследовании мы обратили внимание на этнические и культуральные особенности культуры детства как таковой.

В ходе выполнения проекта были обследованы районы юга и севера Тюменской области, участниками собран обширный материал (свыше 100 колыбельных, около 400 заговоров и оберегов, около 50 детских игр и пестушек), который нашел свое отражение в ряде публикаций и коллективной монографии, выполненных в ходе реализации проекта. Коллективная монография Карабулатовой И.С.. Ермаковой Е.Е., Зиннатуллиной Г.И. “Территория детства как этнолингвокультурный феномен: колыбельные, заговоры и обряды народов Тюменской области” представляет собой аналитический итог полевых изысканий участников проекта, где, кроме того, содержится богатейший полевой материал в приложениях, дающий возможность выступать в качестве источниковой базы для других исследователей. Кроме того, материалы проекта вошли в клип Карабулатовой И.С. “Колыбельная Сибири” (призовое место в межрегиональном конкурсе телевизионных видеоклипов, посвященном 60-летию образования Тюменской области “Люблю тебя”, диплом мэра г.Тюмени “За сохранение традиций”), в видеосюжет новостей областного канала о тюменских знахарях с Ермаковой Е.Е., в радио- и видео-интервью на областном вещании.

В ходе реализации проекта составлена картотека колыбельных и заговоров, оберегов, выполнена нотация колыбельных песен. Кроме того, составлен аудио-архив колыбельных и заговоров в аутентичном исполнении. Список информантов насчитывает свыше 200 человек (приложение №1). В целях пропаганды этнической толерантности в традиционной культуре детства выпущен календарь “Магия детства”, в котором даны фотоматериалы экспедиций, а также ноты колыбельных и тексты “детских” заговоров.

Материалы, полученные участниками проекта, позволяют сделать вывод о том, что традиционная культура детства имеет огромный суггестивный потенциал, формирующий этническое сознание того или иного индивида. В большинстве случаев тексты культуры детства ориентированы на жесткое кодирование, которое закрепляет только конкретный тип поведения человека в социуме. В ходе длительного взаимодействия культур выработаны специфические формы, отражающие непосредственное контактирование этносов. Например, специфическое интонирование в русской речи старожилов под влиянием тюркского окружения, мелодическое, лексическое и предметно-бытовое заимствование.

Исторически сложилось так, что Тюменская область является многонациональным обществом. Даже задолго до славянского освоения региона здесь проживало множество племен коренных народов угро-самодийской и тюркской атрибуции, каждое со своим уникальным наследием и культурой. С началом Столыпинской реформы в Тюменский край стекались люди разных национальностей и культур из европейской части России, а с распадом Советского Союза сюда стали прибывать мигранты из различных неблагополучных в социально-экономическом отношении стран и регионов. Иммиграция в Тюменский регион продолжается в течение многих лет, и в итоге область стала обществом, которое в большей степени описывается через свое культурное разнообразие. Сегодня на территории области проживает 155 этносов и субэтносов [Карабулатова 2004: 17-25].

Такое разнородное общество часто метафорически обозначают как общий плавильный котел (тигель) [Шафранов-Куцев 1997], или слоеный пирог [Фролов 2000], т.е. Тюменская область рассматривается определенный конгломерат различных элементов, в результате чего полученный конечный продукт (личность полиэтничного региона) отличается от всех изначальной составляющей. Одно из скрытых значений данного явления – это ассимиляция, поглощение культур, что означает, что различные культуры интегрируются в основное общество и теряют свою уникальную идентичность. Это также означает, что люди из различных культурных сообществ должны забыть свое уникальное культурное наследие и традиции, чтобы быть принятыми в основное общество. Именно по этой причине, на наш взгляд, украинцы-переселенцы и белорусы-переселенцы довольно быстро ассимилировались местным населением. Среди русских Тюменского края повсеместно встречаются фамилии, заимствованные из украинского и белорусского языков, но окруженные уже русскими аффиксами. Например: Данильченко – Данильченкова, Шульга – Шульгин и т.д. Именно поэтому среди местного тюркского населения наряду с исконными именами распространены русские имена. Например: Закирова Урумбасар Жадаевна – Закирова Ольга Васильевна, или Гауаз - Григорий. Кроме того, именно этим можно объяснить распространение традиционной русской культуры детства среди тюменских коми, которые практически растворились в русском этносе на юге Тюменской области.

В таких сложных условиях формирование культуральной сенситивности и этнической толерантности довольно трудновыполнимо. Для многих основная сложность связана с предрассудками, предубеждениями и стереотипами, обусловленными степенью открытости/закрытости сообщества и условиями контактирования. Достаточно подробно те или иные стереотипы и предрассудки народов Тюменской области в области детства рассмотрены Карабулатовой И.С.[Карабулатова, Демина, 2004; Карабулатова 2005] , а на материале заговоров и ритуалов знахарства проанализированы Ермаковой Е.Е. [Ермакова 2003; гл.2, приложение № 2].

Несмотря на общее убеждение, что за последние десятилетия предрассудков стало гораздо меньше, и теперь они проявляются только в отдельных ситуациях, можно утверждать, что предрассудки распространены, как и прежде, однако стали более скрытыми и менее обнаруживаемыми исследователями. Особенно это касается культуры детства, которая продолжает оставаться в традиционной культуре сакральным центром этноса. Поэтому “детские заговоры” и приметы поданы нами с описанием самого обряда, функционирующего сегодня на территории Тюменской области, что говорит о живучести традиции.

Результаты наших фольклорно-этнографических экспедиций по населенным пунктам Тюменской области дают нам возможность утверждать, что практически в каждом из них живет человек, как правило, женщина пожилого возраста, который владеет знаниями по народной медицине и лечит людей от тех или иных заболеваний. Часто в одной деревне лечат сразу несколько человек, “специализируясь” на разных заболеваниях. Так, одна информантка рассказала: “Если сильный испуг – надо банную топить и выливать на сало над головой. Я за это не берусь. Лечит другая, Маруся, она познатнЕй меня, она лечит и от давления” (Рогулина М.М.) (более подробно см.: гл. 2).

Как показывают исследования по традиционным культурам Тюменской области, культура детства исследуемого региона остается малоразработанной темой в силу своей закрытости и обособленности. Кроме того, как правило, в этнографических экспедициях чаще всего ездят мужчины, для которых в традиционной культуре народов Тюменской области тема детства является запретной, закрытой, “женской”. Однако участникам предлагаемого проекта удалось установить доверительные отношения с носителями традиционной культуры детства.

Многие аспекты скрытой от посторонних глаз традиционной культуры материнства и раннего детства зафиксированы нами впервые. Так, было установлено, что наряду с потешками (ласкательными песнями) у хантов имеются также и колыбельные песни, которые считаются в народной культуре сакральными, сочиняются персонально для каждого новорожденного, имея форму личностного мифа. Вербальный и музыкальный коды текстов культуры детства сохраняют этническую окраску, причем при языковой ассимиляции музыкальный код, как правило, остается практически неизменным, позволяя сохраниться этносу в той или иной форме в иноэтничном окружении.

В ходе суггестолингвистического анализа Карабулатовой И.С. было выявлено, что кодирование на определенный тип поведения выполняется как лингвистическими, так и паралингвистическими средствами. Как правило, текстам культуры детства полиэтничного региона Тюмени свойственно позитивное наполнение, преобладает ярко выраженная эмоционально-экспрессивная окраска слов независимо от языковой принадлежности (ягодка, зайчонок, ангелочек, жеребенок и т.д.). Мелодика колыбельных песен объединяет в себе вербальный и музыкальный коды. Об этом можно судить не только по свободе сочетания в большинстве из них говора и пения, но и по характеру, лежащих в их основе интонаций – музыкальных и речевых. Тот факт, что материнское и детское музицирование разворачивается в некой пограничной между говором и пением зоне, ясно осознается носителями традиций, о чем свидетельствует употребление ими как синонимов исполнительских терминов, производных от слов “говорить” и “петь” .

Выявлен огромный творческий потенциал текстов и обрядов культуры детства, позитивно влияющий на формирование гармонически развитой личности в условиях кочевого (ханты, казахи) и оседлого (русские, белорусы) образов жизни.

Большую ценность представляют былички о знахарях и знахарстве, собранные Ермаковой Е.Е., которые органично вписываются в систему многих детских ритуалов, где знахарь исполняет роль посредника между мирами, “закрепляет” новорожденного в явленном мире. Однако большинство традиционных обрядов в современных условиях утратило многие черты, сохранив только лишь ядро самого обряда. Например, в русских семьях юга Тюменской области мать от сглаза умывает ребенка и вытирает тут же его своим подолом, но уже при этом не говорит никаких слов, однако считается, что подобные действия снимают сглаз как таковой [Ковалева К.М., записано Карабулатовой И.С.]. В то же время Ермаковой Е.Е. было установлено, что в ряде сел юга Тюменской области данный обряд сопровождается словами: “С гогля вода, а с (имярек) худоба”.

Среди детских заговоров (часть из них, правда, применима и для взрослых) также встречаются довольно многочисленные заговоры от кожных болезней – чирей, нарывы, нарица, аллергия, ожог, опрелости, рожа, экзема, лишай, ячмень, “круги”, бугры, щекотуха, от родимого пятна, от занозы, от простудных болезней – ангина, “ухогорлоносный”, скарлатина, заговоры от болезней зубов, от рахита (его называли “собачьей старостью”), на остановку крови, от желтухи, заговоры при рождении ребенка и отнятии ребенка от груди, от соринки в глазу, от детского недержания мочи /“обоссыкания” (приложение № 2) . Собранные заговоры, обряды и колыбельные приведены в отдельных приложениях. Как правило, речь информантов подана с сохранением аутентичных особенностей, но без полной передачи ее фонетических особенностей.

Заговоры, обряды, колыбельные песни, потешки, детские игры хранятся в архиве сектора филологии Института гуманитарных исследований Тюменского государственного университета.

Ермаковой Е.Е. были зафиксированы неповторяющиеся полифункциональные заговоры “от разных болезней”. Примыкают к лечебным заговорам так называемые банные заговоры, общие заговоры на здоровье, заговоры в дорогу, заговоры-обереги, заговор “на внука” (самоопределение). Кроме того, в отдельную группу выделены заговоры для женщин-матерей: заговор от золотника и заговор от грудницы.

Скрытая дискриминация женщин в патриархальном обществе России привела к тому, что многие элементы культуры детства до сих пор скрываются от мужчин и передаются устно от старших женщин младшим. Особый интерес представляет сопоставительный анализ проведения родов у различных народов Тюменской области, выполненный Зиннатуллиной Г.И., который наглядно демонстрирует отношение к женщине к традиционной культуре того или иного этноса. Например, у сибирских татар женщина рожала дома, у русских в бане, у ханты и ненцев в отдельно выстроенном чуме или на улице (см. гл.3).

Обряды культуры детства направлены прежде всего на адаптацию маленького человека в новых для него условиях, для этого используются различные средства воздействия: слово, предметы домашнего обихода, травы, различные звуки, запахи, физические действия.

Утилитарная направленность обрядов и ритуалов культуры детства способствовала сохранению элементов традиционной культуры детства как таковой в современных условиях. По свидетельству Н.А. Миненко, медицинские потребности в повседневной жизни сибирской деревни XVIII – первой половины XIX вв. удовлетворялись, как правило народной медициной, поэтому значимость знахарства как такового закреплена в народном сознании обывателя [Миненко 1989: 113]. Вместе с тем на сегодняшний день, в начале XXI вв. можно отметить живучесть данной традиции не только в западносибирской деревне, но и в городе. Прочность диады “мать-дитя” также предопределила закрытость традиционной культуры раннего детства от мужского проникновения. Не случайно, как отмечают повсеместно исследователи, практически во всех традиционных культурах ребенок до трех лет принадлежит матери, а лишь потом в его воспитание включается отец.

Особо бережное отношение к беременной женщине, роженице, молодой матери выработало и в тюркских, и в славянских, и в угорских, и в самодийских культурах ответственность к произносимому слову, поскольку мать в традиционных культурах воспринимается как некий экран, посредством которого проецируются на ребенка те или иные черты характера, чувства и т.д. (см. гл.1) Современная перинатальная психология только начала осознавать всю степень ответственности отношения социума к будущей матери как к творцу новой жизни [Абрамченко, Коваленко 2004].

В этой связи система запретов и оберегов, выработанная в традиционных культурах, представляется логичной и социально обусловленной. Так, у народов Тюменской области достаточно много запретов и мер предосторожности и для самой беременной женщины и по отношению к ней. До сих пор считается, что о беременности женщины до самого момента родов должно знать как можно меньше народу, поскольку пристальное внимание посторонних, пересуды, разговоры могут оказать сильное отрицательное воздействие на будущую мать и младенца. Таково мнение у русских, украинцев, коми, казахов, татар.

Из наиболее распространенных запретов и примет для будущей матери сегодня придерживаются целого ряда охранительных и оберегающих. Итак, беременной женщине нельзя:

- ни в чем отказывать, а то навлечешь на себя несчастье;

- стричь, красить волосы, а то у ребенка укоротится жизнь;

- шить, а то ребенок родится с обвитием пуповины;

- заранее шить приданое для ребенка, а то может не родиться живым;

- дотрагиваться до своего тела во время испуга, иначе у ребенка на этих местах будут родимые пятна;

- дуть на огонь, а то ребенок будет задыхаться;

- много есть, а то ребенок будет завистливым;

- ходить на похороны, а то ребенок или мать могут умереть, или ребенок родится мертвым или с уродствами;

- смотреть на покойника, а то у ребенка будет бледное лицо;

- слушать о горестях и бедах, а то ребенок будет несчастливый;

- носить в фартуке мелкие предметы (у ребенка будет рябое лицо);

- завидовать кому-либо (дитя будет завистливым);

- задерживаться на пороге, на дороге (будут тяжелые роды);

Вместе с тем беременная женщина находится на стыке миров, поэтому она может “программировать” будущего ребенка. Исходя из этого, к беременной было особенное отношение:

- беременная женщина должна до шести месяцев носить при себе нож в качестве оберега от любых напастей;

- беременную женщину нужно слушаться, а иначе моль и мыши съедят все добро;

- беременной женщине нужно смотреть на мужа как можно чаще, чтобы ребенок был похож на отца, или на себя в зеркало, чтобы ребенок был похож на мать;

- беременной женщине полезно разговаривать с малышом, пока он в утробе, это способствует взаимопониманию впоследствии;

- на кого беременная женщина больше всего смотрит, на того и ребенок будет похож;

- чем меньше людей будет знать о беременности, тем меньше будет потуг в родах (тем легче будет разродиться).

- беременной женщине нужно смотреть на красивых, здоровых маленьких детей, чтобы ребенок родился тоже здоровым и красивым;

- беременной женщине полезно слушать красивую музыку, смотреть на красивое (цветы, картины, люди, вещи), чтобы ребенок был уравновешенным, музыкально одаренным, гармонично развитым;

- беременной женщине нужно уступать дорогу, чтобы была удача.

Вместе с тем, постоянные проявления скрытой дискриминации и завуалированных предубеждений имеют порой более разрушительные последствия, чем явные предрассудки именно в силу своей скрытности. На наш взгляд, негативные описания национальных меньшинств в СМИ также являются формой скрытой дискриминации. Однако следует отметить, что в последнее время СМИ становятся более чувствительными к этим проблемам и демонстрируют некоторый прогресс в борьбе с предрассудками, но все же устойчивые предубеждения сохраняются. Скрытые и явные предрассудки неизбежно оказывают воздействие на каждого ребенка, и складывается впечатление, что, если не прилагать определенных усилий, дети, взрослея, продолжают их развивать. Особенно это проблемно в отношении детей, представителей меньшинств, которые не находят в СМИ позитивной ролевой модели и могут следовать распространенным стереотипам, такова ситуация, например, в отношении детей кавказских, азиатских национальностей. Как указывает Закирова У.Ж., у детей мигрантов из Кавказского региона и Центрально-, Среднеазиатского регионов возникает много проблем в связи с адаптацией в новой языковой и культурной среде [Закирова 2004: 111-113]. Так по данным наших соцопросов (всего участвовало свыше 640 человек), чеченский этнос воспринимается жителями Тюменской области крайне негативно, причем в ассоциациях преобладают реакции, связанные с войной, заложниками, террором и т.п. Причем то обстоятельство, что чеченцы активно участвовали в освоении нефтегазоносных месторождений Западной Сибири, вытеснено из сознания современных тюменцев. Следует отметить, что молодые представители чеченского народа, принявшие участие в эксперименте, также крайне негативно оценивают свой этнос из-за событий в Чечне. Среди ассоциаций нами зафиксированы: злой, хитрый, вредный, черный, мстительный, страшный, жестокий, грубый и т.п. Среди частотных ассоциаций на слово-стимул чеченец были выделены: террористы, война, маскировочный халат, “Норд Ост”, страх, боевики, захватчики, враги, оружие, зло и т.п.

Наряду с этим нами отмечено и негативное отношение русских к самим себе по результатам ассоциативных экспериментов. В условиях формирующейся негативной этничности у представителей разных народов становится проблематичным формирование этнической толерантности как таковой в целом, особенно в условиях полиэтничного региона.

Кроме того, в опросах молодые люди Тюменской области на вопрос “С представителем какой национальности Вы не хотели бы вступить в брак?” около половины опрошенных ответили: “Чеченцы, т.к. от них исходит угроза террора”. В эту же группу были отнесены ингуши, кабардинцы, балкарцы, грузины, армяне. Интересно, что на этот же вопрос респонденты-чеченцы ответили: “Украинцы и татары”. Первых исключили из списка потенциальных партнеров из-за “любви к салу”, а вторых – из-за “извращенного понимания ислама”. Такое отношение к целому народу как persona non grata также способствует увеличению культурных дистанций, порождающих отторжение “чужих”. Среди, наоборот, предпочтительных национальностей партнеров были указаны “своей национальности”, “своей веры”. Конечно, хотя человек не виноват, что живет в расистском, сексистском или гетеросексистском обществе, в ответственность каждого входит, на наш взгляд, задача изжить в себе как можно больше предрассудков.

Кроме того, среди молодежи Тюменской области можно выделить особый “мигрантский слой” с особым набором проблем, уходящих своими корнями в инокультурное прошлое, отличных от тех, с которыми сталкиваются обычные школьники и студенты. Поэтому наряду с изучением традиционных культур полиэтничного региона встает проблема изучения культуры прибывающих народов. Так, по данным тюменских психофизиологов, приверженность украинцев к салу в условиях тюменского Севера снижает адаптационные процессы организма. Тюменскими учеными были разработаны специальные программы рациона для недавно прибывших с целью быстрой адаптации в условиях севера, где на вооружение была взята традиционная еда коренных народов Севера.

Формирование этнической толерантности в условиях полиэтничного региона в первую очередь обращено к развитию культурной компетентности, которая включает, по нашему мнению, три главных составляющих: культурное сознание, культурные знания и культурные навыки. Мы полагаем, что культурное осознание формируется через саморефлексию и уважительное отношение к другим людям, а также через убежденность в том, что различия не означают отклонения. Так, Зиннатуллиной Г.И. в ходе выполнения заявленного проекта были выявлены отличительные особенности ухода за роженицей и новорожденным в различных традиционных культурах Тюменского региона. Вместе с тем, несмотря на отличия, они имеют общую направленность – охрана здоровья матери и ребенка. Анализ работы полушарий головного мозга у детей коренных и пришлых народов тюменского Севера, проведенный Гребневой Н.Н., также показывает наличие мощных адаптационных физиологических механизмов, где немаловажную роль играют культурные элементы (пища, одежда, семейно-бытовой уклад, традиционные способы хозяйствования) [Гребнева 2004: 29-36].

Вместе с тем фоносемантический анализ текстов колыбельных песен, проведенный нами, показал особую их окрашенность. Анализ текстов традиционных колыбельных песен с точки зрения выявления суггестивного потенциала показывает, что, как правило, тексты обладают высокой ритмичностью. В целом среди колыбельных песен выделяются тексты, ориентированные на жесткое кодирование (“Элли-бэлли итер бу”, “А пашоу коцiк у дулi”) и мягкое кодирование (“На улице дождик”, “Баю, баю, надо спать”, “Люлю, мiй синочку”, “Ой, ну, люли, прилетели гули”). Среди колыбельных других народов, проживающих на территории области, особую популярность и распространение получили колыбельные, оказывающие комплексное воздействие на все участки мозга человека с полной синхронизацией биопотенциалов, но с преобладанием деятельности правого полушария (например, “Эльди-эльди, ак бопем” у казахов, или “Люли, люляши” - у белорусов, “Люляй, люляй, мiй синочку”).

Особо хотелось отметить яркую фоносемантическую окрашенность текстов колыбельных песен, которые чаще всего характеризуются как нежные и стремительные (например, “Баю, баю, за рекой скрылось солнце на покой”, “Баюшки, баюшки, скакали горностаюшки”), средняя длина слова в слогах составляет 2,19 – 2,24 (что ускоряет вхождение в состояние измененного сознания). Среди традиционных колыбельных песен, бытующих на территории Тюменской области, как правило, наиболее частотны тексты с преобладанием сиреневого, голубого, синего, зеленого цветов, имеющих оздоровительный психотерапевтический эффект.

Среди нерусских текстов на территории Тюменской области остались в активном употреблении лишь те, которые гармонично воздействуют на работу полушарий головного мозга, чаще всего синхронизируя их, т.е. снижают уровень тревожности, открывая доступ к скрытым резервам организма. Такие тексты обладают высокой ритмичностью, проникая в подсознание человека. Вековая практика наблюдения за процессом засыпания ребенка и воздействия колыбельной песни на него в виде ритмически организованных движений и звуков, привела к созданию определенной ритмической структуры колыбельного напева и поэтического текста колыбельной песни. Такая мелодия способствует наведению трансового состояния и у баяльщика, и у младенца. Чаще всего колыбельная песня имеет размер 4/4, который восходит к архетипу звукового порядка. Благодаря четкому, равномерному музыкальному рисунку, происходит выравнивание ритмов организма и взрослого, и ребенка [Карабулатова 2005].

Иными словами, можно сказать, что традиционная колыбельная песня не просто знакомит ребенка с миром, вводит его в мир того или иного этноса, но, прежде всего, оказывает огромное позитивное воздействие на регуляцию и нормализацию психофизиологических процессов у детей раннего возраста. Колыбельная песня является ярким примером лингвовалеологии, демонстрируя огромный потенциал здоровьесберегающих методов народной культуры детства.

Как отмечают исследователи, культурные знания накапливаются через знакомство с культурными, антропологическими, историческими событиями, включающими и/или на все культурные и этнические группы, с которыми может встретиться любой человек в полиэтничном регионе. Не случайно, прибывшие на тюменский Север русские и украинцы довольно быстро освоили для своих детей удобные малицы ненцев [по сведениям А.С. Юрского], теплые унты и кисы хантов [Хуланхова Л.А.]. Сами культурные навыки развиваются при изучении альтернативных подходов к исправлению или уменьшению предубеждений (например, попробовавшие строганину – замороженное сырое мясо или рыбу, как правило, внедряют это северное блюдо в свой рацион), стереотипных языковых выражений.

Таким образом, традиционная культура детства является способом наведения этнического сознания маленькому ребенку, прививая ему предпочтительные черты поведения в социуме. Кроме того, тексты культуры детства непосредственно воздействуют на подсознание человека, напрямую участвуя в формировании личностного Я, поэтому исходя из стереотипов национального поведения, усвоенных в раннем детстве и вытесненных в область бессознательного, мы действуем во взрослом состоянии именно так, а не иначе. Этнические процессы в Тюменском регионе идут на двух уровнях и в двух направлениях: 1) процессы межэтнического порядка, прежде всего, как процессы межэтнической интеграции, имеющие объединительный характер и являющиеся этноэволюционными; 2) процессы “внутреннего” развития этносов, направленные на укрепление этноса и/или этнической группы в качестве самостоятельной системы и носящие этнотрансформационный характер.

Этническая идентичность, как и любая другая форма идентичности, формируется стихийно, в процессе социализации личности, в то же время осознание принадлежности к определенной этнической общности становится одним из первых проявлений социальной природы человека. Собранные нами полевые материалы позволяют сделать вывод о том, что традиционная народная культура является формой наведенного этнического сознания. Начиная с раннего детства и до самой смерти, обряды ориентируют на приемлемый для данного социума тип поведения индивидуума. Этническая идентичность выступает мощным фактором формирования этнических групп и их социальных связей, служа достаточно сильным катализатором массового поведения.

* * * * *

***

Авторы проекта приносят слова искренней благодарности спонсорам проекта - АНО ИНО-Центру в рамках программы “Межрегиональные исследования в общественных науках”, Министерству образования и науки Российской Федерации, Институту перспективных российских исследований им. Кеннана (США), Корпорации Карнеги в Нью-Йорке (США), Фонду Джона Д. и Кэтрин Т.МакАртуров (США) - , без чьей поддержки реализация данного проекта была бы весьма затруднительной.

Особая благодарность всем тем, кто поддерживал нас и помогал в осуществлении этого исследования.

 

Литература:

  1. Абрамченко В.В., Коваленко Н.П. Перинатальная психология. Теория. Методология. Опыт. Петрозаводск: ИнтелТек, 2004.
  2. Гребнева Н.Н. Адаптационные возможности детей-мигрантов тюменского Севера // Проблемы социально-культурной адаптации мигрантов из стран СНГ в приграничных зонах Российской Федерации. Материалы международной научно-практической конференции. Часть 2. Тюмень: Мединфо, 2004, с.29-36.
  3. Ермакова Е.Е. Заговоры как способ сохранения народных знаний // Экология древних и современных обществ. Вып.2. Тюмень: ИПОС СО РАН, 2003.
  4. Закирова У.Ж. Особенности русской речи учащихся-билингвов в условиях полиэтничного коллектива // Проблемы социально-культурной адаптации мигрантов из стран СНГ в приграничных зонах Российской Федерации. Материалы международной научно-практической конференции. Часть 2. Тюмень: Мединфо, 2004, с. 111-113.
  5. Карабулатова И.С. Роль миграций в формировании этнолингвистичечского пространства Тюменской области: прошлое, настоящее и перспективы // Проблемы социально-культурной адаптации мигрантов из стран СНГ в приграничных зонах Российской Федерации. Материалы международной научно-практической конференции. Часть 1. Тюмень: Мединфо, 2004, с.17-25.
  6. Карабулатова И.С., Демина Л.В. Колыбельная песня Тюмени. Тюмень: Экспресс, 2004.
  7. Карабулатова И.С. Культура детства Тюменской области: традиции и современность. Тюмень: Академия, 2005.
  8. Фролов Н.К. Топонимическая таксономия в зеркале лексической подсистемы языка// Филологический дискурс: Вестник филологического факультета ТГУ. №1. - Тюмень: Изд-во Тюменск. госуниверситета, 2000. - С.6-14.
  9. Шафранов-Куцев Г.Ф. Университет и регион. Тюмень: изд-во ТюмГУ, 1997